Конфуциа́нство (кит. упр. 儒学, пиньинь Rúxué, палл. Жусюэ) — этико-философское учение, разработанное Конфуцием (553—480 до н. э.) и развитое его последователями, вошедшее в религиозный комплекс Китая, Кореи, Японии и некоторых других стран[1]. Конфуцианство является мировоззрением, общественной этикой, политической идеологией, научной традицией, образом жизни, иногда рассматривается как философия, иногда — как религия[2].
В Китае это учение известно под названием «школа учёных», «школа учёных книжников»[3] или «школа образованных людей». «Конфуцианство» — западный термин, не имеющий эквивалента в китайском языке[2].
Конфуцианство возникло как этико-социально-политическое учение в период Чуньцю (723 до н. э. — 481 до н. э.) — время глубоких социальных и политических потрясений в Китае. В эпоху династии Хань конфуцианство стало официальной государственной идеологией, конфуцианские нормы и ценности стали общепризнанными[4].
В императорском Китае конфуцианство играло роль основной религии и принципа организации государства свыше двух тысяч лет в почти неизменном виде[4], вплоть до начала XX века, когда учение было заменено на «три народных принципа» Китайской Республики.
Уже после провозглашения КНР, в эпоху Мао Цзэдуна, конфуцианство порицалось как учение, стоящее на пути прогресса. Исследователи отмечают, что несмотря на официальные гонения, конфуцианство фактически присутствовало в теоретических положениях и в практике принятия решений на протяжении как маоистской эры, так и переходного периода и времени реформ, проводимых под руководством Дэн Сяопина. Ведущие конфуцианские философы остались в КНР и были принуждены «покаяться в своих заблуждениях» и официально признать себя марксистами, хотя фактически писали о том же, чем занимались до революции[5]. В конце 1970-х культ Конфуция начал возрождаться, и в настоящее время конфуцианство играет важную роль в духовной жизни Китая (см. нижеПерейти к разделу «#Историческая эволюция»).
Центральными проблемами, которые рассматривает конфуцианство, являются вопросы об упорядочении отношений правителей и подданных, моральных качествах, которыми должен обладать правитель и подчинённый и т. д. (см. нижеПерейти к разделу «#Основные понятия конфуцианства и его проблематика»)
Формально в конфуцианстве никогда не было института церкви, но по своей значимости, степени проникновения в душу и воспитания сознания народа, воздействию на формирование стереотипа поведения, оно успешно выполняло функцию религии (см. ниже
Китайское обозначение конфуцианства не содержит отсылки к личности его основателя: это кит. упр. 儒, пиньинь rú или кит. упр. 儒家, пиньинь rújiā, то есть «Школа образованных людей». Таким образом, конфуцианская традиция никогда не возводила данной идеологической системы к теоретическому наследию одного-единственного мыслителя. Конфуцианство фактически представляет собой совокупность учений и доктрин, которые изначально стали развитием древних мифологем и идеологем. Данная специфика соответствует принципу Конфуция – «передавать, а не создавать, верить древности и любить её».[6] Древнее конфуцианство стало воплощением и завершением всего духовного опыта предшествующей национальной цивилизации. В этом смысле используется термин кит. упр. 儒教, пиньинь rújiào.
В русской и советской историографии главный спор велся по вопросам о том, насколько искренен и серьезен был император Александр в своих либеральных устремлениях и какие цели он при этом преследовал; почему большинство из задуманных реформ первой четверти ХIХ в. не были реализованы. Причем, если дореволюционные историки во многом связывали крах реформаторской деятельности с господством рабских отношений в России того времени (В.О. Ключевский) или с личными качествами Александра (С.Ф. Платонов), то большинство советских историков полагали, что либеральные взгляды и планы реформ Александра либо являлись прикрытием консервативной политики, либо, в конечном итоге, служили укреплению крепостнических порядков. Так, С.Б. Окунь отмечал, что только конкретные обстоятельства в начале ХIХ в. заставляли царизм встать на путь внешнего либерализма и разговоры о неприемлемости самовластия должны были в конечном итоге укреплению абсолютизма. Характерное для дореволюционной историографии противопоставление двух периодов правления Александра – либерального и консервативного – многие советские историки вообще отвергали (А.В. Предтеченский, Н.П. Еропкин, А.П. Бажова), считая политику правительства Александра в целом не менее реакционной, чем политика его отца. Современные же исследователи, в частности С.В. Мироненко, М.М. Сафонов, считают либерализм и увлечение Александра конституционными планами весьма серьезными
Одним из первых детальную классификацию исторических источников предложил немецкий историк XIX века И. Дройзен. Он разделил все многообразие продуктов целенаправленной человеческой деятельности на исторические остатки и исторические предания (исторические традиции)[3].
Согласно Дройзену, речь, письмо, изображение — составляют историческую традицию. Она подразделяется на устную (песнь, сага, рассказ, легенда, анекдот, пословицы, крылатые слова), письменную (генеалогические таблицы, исторические надписи, мемуары, брошюры, газеты и т. п.) и изобразительную (географические карты, иконография исторических личностей, планы городов, рисунки, живопись, скульптура).
По мнению Дройзена, непосредственными результатами самих событий являются так называемые остатки:
Произведения всех наук, ремесел, искусств, свидетельствующие о потребностях взглядах, настроениях, состояниях;Данные языка;Обычаи, нравы, учреждения;Монументы;Деловые акты, протоколы, делопроизводственные и всевозможные административные документы.Историк Л. Н. Пушкарёв[4] подразделял исторические источники на типы, роды, виды. Тип, по Л. Н. Пушкарёву, «это высшая систематическая категория». Отличительной чертой типа является сам принцип хранения. Пушкарёв выделил следующие три типа исторических источников:
Письменные;Вещественные;Этнографические;Тип «письменные» исторические источники подразделялся на два рода:
Документальные;Повествовательные;Документальные исторические источники воплощают в себе действительность, а повествовательные отображают её через сознание их авторов.
Виды — еще более мелкая градация. Под видом Пушкарёв понимает «исторически сложившийся комплекс письменных источников, для которых характерны сходные признаки их структуры, их внутренней формы».
В 1985 году С. О. Шмидтом была предложена другая схема классификации источников по типам и подтипам.
1. Вещественные источники во всем их многообразии (от памятников археологии до современных машин и предметов бытового обихода).
2. Изобразительные источники:
А) художественно-изобразительные (произведения изобразительного искусства, искусства кино и фотографии);Б) изобразительно-графические;В) изобразительно-натуральные (прежде всего фотографии, кинокадры).3. Словесные источники:
А) разговорная речь;Б) памятники устного творчества (фольклор);В) письменные памятники (включая эпиграфические) во всем многообразии содержания и формы — видов и разновидностей. К этому типу относятся и все фонодокументы, в той или иной мере фиксирующие «речь» человека.4. Конвенционные источники во всем их многообразии. Сюда можно отнести все условные обозначения графическими знаками (ноты, знаки математической, химической и др. символики).
5. Поведенческие источники. Визуально наблюдаемые (или воспроизводимые) обычаи и обряды (ритуалы) — коллективные и индивидуальные действия (трудовые, семейно-бытовые, праздничные и пр.)
6. Звуковые или аудиальные источники (это звуки в широком и узком смысле).