Весной 334 г. до н. э. греко-македонская армия переправилась через Геллеспонт. Она была невелика, но хорошо организована: в ней насчитывалось 30 тыс. человек пехоты и 5 тыс. всадников. Главную массу пехоты составляли тяжеловооружённые: македонская фаланга, греческие союзники и наёмники. Часть гетеров и несколько тысяч человек пехоты Александр оставил в Македонии под командой одного из выдающихся полководцев старшего поколения — Антипатра. Первая встреча с противником произошла недалеко от Геллеспонта, на реке Граник, в мае 334 г. до н. э. В ней решающую роль сыграла македонская конница. Захваченных в плен греческих наёмников, находившихся на службе у персов (около 2 тыс. человек), Александр обратил в рабство и отправил в Македонию, поскольку греки, находившиеся на персидской службе, на Коринфском конгрессе были объявлены изменниками общему делу. Победа при Гранике сделала возможным дальнейшее продвижение по побережью Малой Азии.
Если III и даже начало II тысячелетия до н.э в ближневосточной древности под знаком становления и развития первичных очагов цивилизации и государственности в шумеро-вавилонском Двуречье и Древнем Египте, то начиная со второй трети II тысячелетия до н.э. параллельно с ними активно функционировали и другие сильные государства, сыгравшие важную роль в истории. К их числу относятся Митанни, Ассирия, Хеттское царство. Чуть позже на арену активной политической жизни вышли также некоторые народы Восточного Средиземноморья.
Первые урбанистические центры на территории Западной Азии возникли очень давно. Достаточно напомнить о таких городищах, как анатолийский Чатал-Хююк или палестинский Иерихон. Но эти локальные очаги цивилизации или протоцивилизации долгое время не объединялись в политические структуры, подобные египетской или месопотамским. Ситуация стала решительно меняться именно со второй трети II тысячелетия до н.э., причем этому изменению вызванное касситским завоеванием политическое ослабление древней Вавилонии. Образовался своеобразный вакуум политической силы в Западной Азии -- и он начал энергично заполняться, благо претендентов было вполне достаточно.
Здесь важно оговориться, что практически все очаги государственности, о которых теперь пойдет речь, не были первичными в том смысле, что многие важнейшие элементы их социальной, экономической и политической структуры, равно как и религиозной культуры, включая и письменность, они заимствовали у предшественников, в первую очередь у государств древнего Двуречья. Впрочем, вторич-ность всех их в этом смысле отнюдь не исключает ни этнической оригинальности, ни даже принципиальной исключительности и неповторимости облика каждой из культур, каждого из народов и государств, о которых идет речь.