Фінікійські купці вели жваву торгівлю. Торгові записи слід було вести швидко. Ієрогліфи і клинопис були для цього надто складними. Фінікійці використали досвід єгиптян та вавилонян, у яких були знаки не тільки для слів, а й для окремих приголосних звуків. У кінці II тис. до н.е. в Фінікії винайдено алфавіт. Він мав 22 знаки. Кожен знак відповідав окремому приголосному звуку і був літерою. Голосні звуки на письмі пропускалися. Наприклад, слово «цар» записувалось літерами ШР. Той, хто це читав, мусив сам здогадатися за змістом, що треба читати «шарру» («цар»). Писали фінікійці справа наліво (у нас зліва направо). Літери нагадували зображення предметів, назви яких починалися з цих літер. Алфавіт був простішим і зручнішим звичного клинопису. Тому він швидко поширився серед народів Близького Сходу, а згодом і інших країн.
Объяснение:
Признаки тоталитарного ОПД следующие:
• Цель Движения - установление диктатуры в какой-либо форме;
• обращение к силе в качестве главного инструмента для достижения цели, а отсюда - террористические потенции Движения;
• неприятие оппозиционных мнений, непримиримость к другим партиям, движениям;
• идея своего особого предназначения.
Террор - логическое продолжение тоталитарной пропаганды.
Четвертый признак - государственно организованный террор, основанный на постоянном и тотальном насилии. Основой тоталитарного режима может быть только всеобщая лояльность граждан, в обеспечении которой террор играет не последнюю роль, представляя собой логическое продолжение тоталитарной пропаганды. Обращенная не к разуму, но к чувствам тоталитарная пропаганда, являясь по сути насилием над духом, подкрепляется насилием физическим.
вроде все
ще до заключения перемирия на Западном фронте мнение о необходимости «мира без аннексий и контрибуций» разделялось не только российскими большевиками. По меньшей мере — в форме «без жестких аннексий и контрибуций». К примеру, откровенно антибольшевистская газета «Киевская мысль» в №205 от 5 ноября 1918 года писала: «Было бы ошибочно рассматривать германскую коалицию, как величину, доведенную до ничтожного значения, и высокомерно диктовать ей свою волю. Германия еще сохраняет огромный запас сил, а державы согласия, в свою очередь, пришли на границу истощения».
Глава же первого советского правительства, Владимир Ленин, и вовсе считал, что Версальский договор — «договор хищников и разбойников»: «Это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов. Это не мир, а условия, продиктованные разбойниками с ножом в руках беззащитной жертве».
Главнокомандующий войсками стран Антанты, Фердинанд Фош, прочитав текст мирного договора, воскликнул: «Это не мир, это перемирие лет на двадцать». История показала, что он оказался прав с точностью до двух месяцев и двух дней.
Интересна и оценка генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Сталина, высказанная в беседе с будущим британским премьер-министром Энтони Иденом еще в 1935 году, когда Гитлер еще только пришел к власти в Германии и не ввел свои войска даже в демилитаризованную Рейнскую зону: «Рано или поздно германский народ должен был освободиться от Версальских цепей… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля».