После Февральской революции латышские стрелки весьма быстро “краснеют”, и к лету 1917 года большинство в Советах солдатских депутатов латышских стрелковых полков составляют большевики. Воевать никто не желает, война всем надоела, и 2 сентября 1917 года немцы занимают Ригу.
Одновременно большевики готовят переворот. Для успеха им необходима поддержка бое армейских частей. А чуть ли не единственными солдатами, сохраняющими высокий уровень подготовки, дисциплины и военного умения остаются как раз латыши. Тем более, что они практически полностью выступают на стороне большевиков – единственной партии четко, громко и не двусмыленно давшей обещание после своей победы предоставить народам право на самоопределение, что в отношении Латвии (как и многих других губерний) означает право на независимость. С конца ноября 1917 года создается отдельная сводная рота латышских стрелков. Эта рота стала основным подразделением охраны правительства и лично В. И. Ленина. Её бойцы обеспечивают охрану во время эвакуации правительства из Петрограда в Москву. Там из латышских стрелков создается 9-й Латышский стрелковый полк, перед которым поставлена задача обеспечить охрану Кремля и членов Советского правительства. Никому больше большевики не доверяют.
Иногда рассказывают, что, мол, верность большевикам латышских стрелков объясняется просто – они не говорили по-русски, их семьи были далеко, их нельзя было купить, переубедить, запугать – они же не понимали по-русски, не знали, что творят…
Объяснение, конечно, абсурдно. Во-первых, в составе латышских стрелков были и русские жители Курляндии и Лифляндии, хотя их было мало, но они-то прекрасно по-русски понимали, что не мешало им быть верными ленинцами. Во-вторых, как и сегодня, латыши прекрасно понимали русский язык – многие стрелки были выходцами из студентов и интеллигенции, а уж все командиры военную подготовку на русском языке. В-третьих, прекрасно латышские стрелки голосовали сразу после Февральской революции за эсеров и меньшевиков. А вот когда те, как и правые силы, отказались обещать независимость Латвии, то “не понимающие по-русски” латыши перешли на сторону большевиков.
Поэтому необходимо признавать два факта :
1) Военная победа большевиков, успех Октябрьской революции в Петрограде был, в основном, обеспечен латышскими стрелками.
2) Латышские стрелки пошли за той политической силой, которая обещала выполнить чаяния народа – предоставить Латвии независимость
Для крестьянского быта характерна издавна простая, несложная в приготовлении пища, что связано с ограничением в выборе продуктов и их кулинарной обработки. Требования к пище были просты: накормить семью, работников простой по набору продуктов, простой в обработке и очень сытной пищей. Сытность обеспечивали картофель (вареный, жареный, картофельная похлебка – с «забелой» , то есть добавлением молока в скоромный день, с постным маслом – в день постный) , капуста ( щи) с черным хлебом. Это было ежедневное будничное «меню» обеда и ужина для крестьянина центра России. Завтрак же и полдник составляли ржаные пироги с картофелем или репой, а чаще– просто ломоть черного хлеба с вареной картошкой. Дважды в день крестьянин пил чай ( чаще всего китайский) – «душу отводил» . Лишь в дни скоромные варили жженый цикорий, сдабривали его молоком. Либо молоко добавляли в тот же чай – «для колера» . Также основными напитками были хлебный и свекольный квас, пиво, сбитень — горячий медовый напиток с пряностями, многочисленные и разнообразные наливки и настойки. В посты в пищу шли квашеная капуста, сдобренная луком и квасом, редька с маслом, «мура» или «тюря» – смесь из хлебных сухарей, искрошенной картошки, лука и кваса, с добавлением хрена, растительного масла и соли. Ели нечто похожее на винегреты – рубленую вареную свеклу с квасом и огурцами. В воскресенья и «небольшие» праздники питались почти так же, как и в будни, иногда готовили «творожник» (творог, растертый со сметаной с прибавлением пары яиц и молока, в глиняной плошке выдерживали в русской печи). Использовали лакомство – пареную репу. Ели каши (отваренный ячмень, мятое пшено) , обычно в пору сенокоса. А вот мясо и белое «печево» ( пироги и ситные из белой пшеничной муки) русские крестьяне ели только в большие праздники – на Рождество, Крещение, Пасху, Троицу, Рождество и Успение Богородицы, память апостолов Петра и Павла. Рыба была более доступна, в зависимости от достатка и расположения села это могли быть: снеток, корюшка, окунь, карп, сазан, судак . На праздники был особый стол: «до отвалу» бывало и мяса, и «печева» из белой муки, и прочих яств, часто закупленных в городе или в сельской лавке, и вина, и чаю. Еду готовили в глиняных горшках сразу на целый день и для сохранения тепла ставили в русскую печь. Впервые в этот период стали применять, наряду с глиняными, металлические горшки — «чугунки» . В городах в большом количестве открывались трактиры, чайные, буфеты для тех, кто не мог обедать дома. ДВОРЯНСКИЙ ОБЕД 1. Гусь жареный 2. Белужя, севрюжья икра 3. Уха из стерляди с налимьими печенками
Одновременно большевики готовят переворот. Для успеха им необходима поддержка бое армейских частей. А чуть ли не единственными солдатами, сохраняющими высокий уровень подготовки, дисциплины и военного умения остаются как раз латыши. Тем более, что они практически полностью выступают на стороне большевиков – единственной партии четко, громко и не двусмыленно давшей обещание после своей победы предоставить народам право на самоопределение, что в отношении Латвии (как и многих других губерний) означает право на независимость.
С конца ноября 1917 года создается отдельная сводная рота латышских стрелков. Эта рота стала основным подразделением охраны правительства и лично В. И. Ленина. Её бойцы обеспечивают охрану во время эвакуации правительства из Петрограда в Москву. Там из латышских стрелков создается 9-й Латышский стрелковый полк, перед которым поставлена задача обеспечить охрану Кремля и членов Советского правительства. Никому больше большевики не доверяют.
Иногда рассказывают, что, мол, верность большевикам латышских стрелков объясняется просто – они не говорили по-русски, их семьи были далеко, их нельзя было купить, переубедить, запугать – они же не понимали по-русски, не знали, что творят…
Объяснение, конечно, абсурдно. Во-первых, в составе латышских стрелков были и русские жители Курляндии и Лифляндии, хотя их было мало, но они-то прекрасно по-русски понимали, что не мешало им быть верными ленинцами. Во-вторых, как и сегодня, латыши прекрасно понимали русский язык – многие стрелки были выходцами из студентов и интеллигенции, а уж все командиры военную подготовку на русском языке. В-третьих, прекрасно латышские стрелки голосовали сразу после Февральской революции за эсеров и меньшевиков. А вот когда те, как и правые силы, отказались обещать независимость Латвии, то “не понимающие по-русски” латыши перешли на сторону большевиков.
Поэтому необходимо признавать два факта :
1) Военная победа большевиков, успех Октябрьской революции в Петрограде был, в основном, обеспечен латышскими стрелками.
2) Латышские стрелки пошли за той политической силой, которая обещала выполнить чаяния народа – предоставить Латвии независимость