Пери́од засто́я — обозначение периода «развитого социализма» — периода в истории СССР, охватывавшего два с небольшим десятилетия — с момента прихода к власти Л. И. Брежнева (1964) до XXVII съезда КПСС (февраль 1986)[1][2], а ещё точнее — до январского Пленума 1987 года, после которого в СССР были развернуты полномасштабные реформы во всех сферах жизни общества. Также зачастую в публицистике используется пропагандистско-литературное клише «Эпоха застоя».
Воспитание его было в духе "просвещённого абсолютизма". ничего национально-русского ему никто не прививал. В его характере соединялись женственность, фальшь, двуличие, страсть к позе, глубокий религиозный мистицизм. От отца - Павла I - он унаследовал болезненное самолюбие, подозрительность и веру в своё божественное предназначение. Лучше всех из современников его охарактеризовал Пушкин: "Властитель слабый и лукавый, плешивый щёголь, враг труда, нечаянно пригретый славой... " Российской политики в царствование Александра I не существует. Его политика - европейская политика. Основным содержанием этой политики было то как Россию использовали в своих целях иностранные государства. Штейн и Пфуль нарисовали Александру I грандиозное величие подвига " царей и народов". Перед Александром I "открылись" перспективы создания единой, христанской, монархической Европы, да ещё к тому же с ним во главе)) )
и вот этой утопической идее Александр I принёс в жертву (даже не задумываясь) судьбу своего государства.
Александр I - самый худший из всех царей, когда-либо правивших Россией. Мало найдётся в миру государственных деятелей, которые смогли сделать так много отрицательного для военной, экономической и политической безопасности своей страны, как Александр I ...
Самым же достойны из царей династии Романовых был Александр III
Монтень задумал написать «Опыты» как своего рода автохарактеристику, предназначая их для ограниченного круга читателей заинтересоваться результатами его самонаблюдения и самоанализа. «Опыты» не ученый трактат, в них нет ни стройного плана, ни строгой последовательности, это свободные размышления о мире, о жизни, о человеке и, прежде всего, о себе самом. Даже связь между названием глав и их содержанием, внутренняя последовательность примеров, эпизодов, рассуждений не всегда очевидна. Это не значит, что в «Опытах» нет глубочайшего внутреннего единства, но оно определяется не внешними признаками, а единством мысли. Хотя в сочинении Монтеня идет речь о природе и боге, о мире и человеке, об этике и политике, но предмет ее один - это человек, и не человек вообще, а данный человек, личность автора книги. «Другие творят человека, я же только рассказываю о нем», - заявляет автор. В «Опытах» речь идет о человеке частном, обыкновенном. «Я выставляю на обозрение жизнь обыденную и лишенную всякого блеска». Три книги «Опытов» воссоздают картину многолетнего, непрестанного самоанализа, пристального внимания к самому себе, ко всей многогранной жизни человеческой личности во всех ее проявлениях; в книге Монтеня находят свое - и притом изначально оправданное - место размышления о самых детальных проявлениях сложной физической и духовной, прежде всего нравственной, природы человека, взятого притом не в отрыве от мира, а в неразрывном единстве с ним. «Прослеживать извилистые тропы нашего духа, проникать в темные глубины его, подмечать в нем те или иные из бесконечных его малейших движений - дело весьма нелегкое, гораздо более трудное, чем может показаться с первого взгляда... Вот уже несколько лет, как все мои помыслы устремлены на меня самого, как я изучаю и проверяю только самого себя, а если я и изучаю что-нибудь другое, то лишь для того, чтобы неожиданно в какой-то момент приложить это к себе или, вернее, вложить это в себя.
