Чем больше симпатий вызывала Французская революция у передовой общественности Европы, тем враждебнее становилось отношение к ней правительств и правящих кругов феодально-абсолютистских государств Европы и буржуазно-аристократической Англии.
Именно Англия — старый вековой соперник Франции в борьбе за торговое первенство и политическое преобладание в Западной Европе —стала главным очагом злобной и непримиримой борьбы против Французской революции. Правящие круги Англии — дворянство и значительная часть буржуазии — питали к Французской революции самую жгучую ненависть. Еще в 1789 г. глава английского правительства Питт младший составил меморандум о политике Англии в европейских делах, основной смысл которого заключался в том, что война с революционной Францией неизбежна и необходима. Исходя из перспективы предстоявшей борьбы с Францией, английское правительство пошло на сближение с Австрией. Не случайно также самое злобное произведение против Французской революции появилось раньше всего на английском языке: в 1790 г. в Англии вышел яростный памфлет Эдмунда Берка «Размышление о Французской революции» , восторженно принятый всей европейской контрреволюцией. Но Англия поставляла не только идейное оружие контрреволюции, но и собственно оружие, и деньги, и флот, и шпионов, и разведчиков. Буржуазно-аристократическая Англия стала застрельщиком, организатором и вдохновителем европейской интервенции против революционной Франции, хотя и оставалась, выполняя эту роль, большей частью в тени.
К 1790—1791 гг. реакционные правительства Европы уже утвердились в мысли о необходимости военной интервенции против Французской революции. Над сколачиванием контрреволюционной коалиции усердно трудились Питт, Екатерина II, прусский, австрийский, шведский монархи и их дипломаты. Мотивы, побуждавшие правительства европейских монархий спешить с интервенцией против революционной Франции, были отчетливо определены Екатериной II. «Мы не должны,— говорила русская императрица,— предать добродетельного короля в жертву варварам, ослабление монархической власти во Франции подвергает опасности все другие монархии» . Страх перед этой опасностью и толкал Екатерину И, как и других монархов, на путь контрреволюционной интервенции. «С моей стороны, — продолжала Екатерина II,— я готова воспротивиться всеми моими силами. Пора действовать и приняться за оружие для устрашения сих беснующихся» .
"Апогей самодержавия" - так называл А. Е. Пресняков время Николая 1. Действительно, каждый день своего 30-летнего царствования Николай использовал для того, чтобы всемерно укреплять самодержавный режим. Прежде всего с целью заблаговременного обезвреживания революционных идей Николай усилил политический сыск. Именно он 3 июля 1826 г. образовал зловещее III отделение Собственной Его императорского величества канцелярии. Личная канцелярия царя, оформившаяся при Павле 1 в 1797 г. , теперь была поставлена над всеми государственными учреждениями. Ее 1 отделение ведало подбором кадров, 2 - кодификацией законов, а 3 - сыском (всего в Канцелярии было шесть отделений).
АМАРСКАЯ КУЛЬТУРА Район Самарской Луки реки Волгакордиды Черепа Кордидов самарско-хвалынской культуры найдены под Саратовым. Как по лицевому, так и по цефальному индексу (иногда достигавшему даже 70 - 72). Кордиды соответствовали Средиземноморцам, но при этом обладали значительно более крупным, высоким черепом и архаичными чертами Кроманоида (тяжелой челестью, надбровными дугами). на основе ранее существовавшей в этом же регионе средневолжской культуры среднего неолита. Культуры, занимавшие этот ареал позже, иногда также называют самарскими, а собственно самарскую культуру называют культурой раннего энеолита данного региона.В рамках курганной гипотезы Самарская и происходящие от нее хвалынская и ямная культуры считаются индоевропейскими. ГеографияАреал самарской культуры располагался в лесостепи к северу от родственной Северокаспийской культуры на нижней Волге. Согласно курганной гипотезе, в этом регионе праиндоевропейцы заимствовали часть слов уральской языковой семьи.Другие родственные культуры вместе с самарской объединяют в область, по месту первых находок названную мариупольской. Для культур мариупольского типа характерно определенное сходство погребальных обрядов, керамики и инвентаря, включая останки лошадей в могилах.Общий ареал этих культур охватывает кроме среднего и нижнего Поволжья бассейны рек Урал, Дон и Днепр.В могильниках на юго-западе этой области находят украшения из золота и меди, добытой на Балканском полуострове. Распространение медных изделий осуществлялось путем обмена с трипольской и другими западными культурами, а также в качестве трофеев, захваченных при набега. ПогребенияВ могилах обнаружены останки от одного до трех человек. Над некоторыми погребениями сооружали каирн из камня или небольшой могильный холм, ранний прообраз кургана. Впоследствии курган представлял собой настоящий холм, с которого погребенный вождь мог бы вознестись к небесным богам, но каково было назначение ранних могильных холмов — неизвестно.Погребальный обряд и археологические находки в могилах самарской культуры в целом аналогичны материальной культуре днепро-донецкой культуры за одним исключением. На артефактах, найденных в захоронениях, обнаруженыизображения лошадей. В могилах также имеются останки лошадей. Неизвестно, использовались ли они как тягловая сила, но эти животные определенно употреблялись в пищу. АртефактыОружие представляло собой ножи и кинжалы из кремня и кости, которые в могилах лежат в руках или в головах у покойных (даже детей). Кроме того использовали кремневые наконечники для стрел и костяные — для пик.Кроме них в могилах найдены украшения из кости, вырезанные в форме лошадей или двойной головы быка с отверстиями для крепления на подвесках или лошадиной сбруе.Керамика в основном представленя сосудами яйцевидной формы с отчетливой окаемкой. Они не были предназначены для установки на плоскую поверхность и, вероятно, подвешивались на рогатках или укладывались в корзину, и окаемка нужна была для того, чтобы удерживать сосуд в рогатке ухвата. Сосуд могли нести на плече или грузить на животных.По периферии сосуды были украшены геометрическим орнаментом из линий, полос, зигзагов или волнистых линий, процарапанных или вдавленных в глиняные стенки гребенкой. Смысл орнамента понятен при взгляде сверху: это солярный мотив, где роль солнца выполняет горлышко сосуда. РелигияСудя по солярному орнаменту керамики, носители культуры поклонялись солнцу. Головы и копыта домашних животных (крупный рогатый скот, овцы, лошади) приносили в жертву, помещая их в специальные неглубокие сосуды поверх могил и посыпая охрой.
Чем больше симпатий вызывала Французская революция у передовой общественности Европы, тем враждебнее становилось отношение к ней правительств и правящих кругов феодально-абсолютистских государств Европы и буржуазно-аристократической Англии.
Именно Англия — старый вековой соперник Франции в борьбе за торговое первенство и политическое преобладание в Западной Европе —стала главным очагом злобной и непримиримой борьбы против Французской революции. Правящие круги Англии — дворянство и значительная часть буржуазии — питали к Французской революции самую жгучую ненависть. Еще в 1789 г. глава английского правительства Питт младший составил меморандум о политике Англии в европейских делах, основной смысл которого заключался в том, что война с революционной Францией неизбежна и необходима. Исходя из перспективы предстоявшей борьбы с Францией, английское правительство пошло на сближение с Австрией. Не случайно также самое злобное произведение против Французской революции появилось раньше всего на английском языке: в 1790 г. в Англии вышел яростный памфлет Эдмунда Берка «Размышление о Французской революции» , восторженно принятый всей европейской контрреволюцией. Но Англия поставляла не только идейное оружие контрреволюции, но и собственно оружие, и деньги, и флот, и шпионов, и разведчиков. Буржуазно-аристократическая Англия стала застрельщиком, организатором и вдохновителем европейской интервенции против революционной Франции, хотя и оставалась, выполняя эту роль, большей частью в тени.
К 1790—1791 гг. реакционные правительства Европы уже утвердились в мысли о необходимости военной интервенции против Французской революции. Над сколачиванием контрреволюционной коалиции усердно трудились Питт, Екатерина II, прусский, австрийский, шведский монархи и их дипломаты. Мотивы, побуждавшие правительства европейских монархий спешить с интервенцией против революционной Франции, были отчетливо определены Екатериной II. «Мы не должны,— говорила русская императрица,— предать добродетельного короля в жертву варварам, ослабление монархической власти во Франции подвергает опасности все другие монархии» . Страх перед этой опасностью и толкал Екатерину И, как и других монархов, на путь контрреволюционной интервенции. «С моей стороны, — продолжала Екатерина II,— я готова воспротивиться всеми моими силами. Пора действовать и приняться за оружие для устрашения сих беснующихся» .