Рим, согласно легенде, был основан 21 апреля 753 г. до н. э. Понятие «Древний Рим» включает в себя государство, общество и цивилизацию, история которых насчитывает свыше 12 веков (начавшись 21 апреля 753 г. до н. э., она завершилась вместе с падением Западной Римской империи 23 августа 476 г. н. э.). Будучи на заре своего существования небольшим полисом, Рим к 265 г. до н. э. подчинил себе Италию, к середине II в. до н. э. превратился в сильнейшую средиземноморскую державу, а в I—II вв. н. э. стал огромной империей, вобравшей в себя колоссальное культурное наследие древних цивилизаций Средиземноморья. Именно Риму было суждено аккумулировать и синтезировать, а затем передать следующим поколениям величайшие достижения античной культуры на высшем этапе ее развития, что определило непреходящее значение Древнего Рима в мировой истории. Римская история делится на шесть периодов: 1) царский Рим (VIII-VI вв. до н. э.). На это время приходится разложение родоплеменных структур, возникновение раннеклассового общества и начало формирования государственных институтов; 2) период Ранней республики (V—III вв. до н. э.). Он характеризуется интенсивным развитием рабовладельческого общества и государства; 3) период Поздней республики (II—I вв. до н. э.). Это время классического рабства и создания Римской средиземноморской державы; 4) Ранняя империя, или принципат (1-Й вв. н. э.). Этот период отмечен расцветом античной цивилизации Средиземноморья, подъемом экономики и культуры; 5) кризис III в. н. э. Он поразил все структуры римского общества и повлек за собой распад империи; 6) Поздняя империя, или доминат (IV-V вв. н.э.). Это период разложения рабовладельческого общества, зарождения и развития в его недрах отношений протофеодального типа.
Меж тем в жизни великого полководца наступил последний период — самый выдающийся и самый трудный. Ему было шестьдесят семь лет, и после громокипящей вселенской славы, после лавровых венков, медных труб и царских резиденций, оказался он в захолустном имении своего отца, в гиблом «медвежьем углу», от которого до ближнего уездного городка Боровичей считали сорок верст. Двухэтажный отцовский дом обветшал, сад почти одичал, и даже маленькая бревенчатая церковка, построенная во имя святого Александра Невского, тоже пришла в запустение.Как только Суворова привезли в Кончанское, к нему тут же явился боровичский городничий премьер-майор Вындомский, оказавшийся, впрочем, весьма порядочным и, как показало время, доброжелательным офицером.В июле приехала дочь Наташа, два года назад вышедшая за Николая Зубова — брата всесильного фаворита Екатерины Платона Зубова. Тогда ее брак считался блестящим, сейчас марьяж уже был не тот — Екатерина II умерла, звезда братьев Зубовых закатилась. Наташа приехала с маленьким сыном Сашенькой, чему дед был несказанно рад. Но радость оказалась мимолетной: осенью дочь с внуком уехала в Петербург. Ближе к зиме появился в Кончанском Николаев, тот самый, что увозил Суворова из Кобрина, уже повышенный в чине, ставший официальным осведомителем властей.Узнав об очевидной немилости государя к фельдмаршалу, оживились все недоброжелатели Александра Васильевича. Майор И. Ф. Чернозубов вчинил ему иск на восемь тысяч рублей, полковник Л. Шиллинг фон Канштадт — на три с половиной тысячи. Всех превзошел польский граф Ворцель, представив иск на пять тысяч шестьсот двадцать восемь червонцев. Не осталась в стороне и Варвара Ивановна, потребовавшая от мужа его московский дом и ежегодную пенсию в восемь тысяч рублей. И в результате получилась кругленькая сумма — около ста тысяч, а доход его со всех имений составлял лишь половину этого…Что оставалось Суворову?Он работал в саду, много читал, не теряя интереса к текущим отечественным и европейским делам, особенно пристально следя за «неистовым корсиканцем» и его комбатантами. Подружился с местным священником, посещал все службы, а по праздникам вместе с крестьянами пел на клиросе.По соседям-помещикам почти не ездил, отговариваясь, что сие запрещено ему государем, ибо он — в ссылке, что, впрочем, так и было, потому и к нему визитов тоже почти никто не делал.А когда однажды собрались в его доме гости и с интересом стали расспрашивать Александра Васильевича о его необыкновенной жизни, о поступках его, часто столь непривычных, а порой и просто поразительных, Суворов так ответил им: «Хотите ли меня узнать? Я вам себя раскрою: меня хвалили цари, любили солдаты, мне удивлялись друзья, ненавистники меня поносили, при дворе надо мною смеялись.Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом и Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду. Подобно шуту Балакиреву, который был при Петре Первом и благодетельствовал России, кривлялся и корчился.Я пел петухом, пробуждая сонливых, угомоняя буйных врагов Отечества. Если бы я был Цезарь, старался бы иметь всю благородную гордость души его, но всегда чуждался бы его пороков».Однако такие застольные беседы были весьма редкими, да и соседи-помещики оставляли желать лучшего, и потому Суворов предпочитал одиночество, памятуя слова великого англичанина Джона Мильтона: «Одиночество порой — лучшее общество».6 февраля 1799 года примчался к Суворову флигель-адъютант С. И. Толбухин с рескриптом Павла от 4 февраля:
4)Тевтонский орден (до 1410г) угрожал целостности польского государства