На декабрьской встрече в Берлине в 1999 году за столом напротив меня сидел Педро Малан, министр финансов Бразилии. Он был одним из тех знающих и латиноамериканских руководителей, которые присутствовали на первом заседании «Группы двадцати» — организации, объединившей министров финансов и глав центральных банков 20 стран. Хотя мы уже знали друг друга, создание группы рассматривалось как возможность вовлечь развивающиеся страны в дискуссию о развитии мировой экономики55.
Малан, стоявший в 1994 году во главе центрального банка Бразилии, реализовал под руководством президента Фернандо Энрике Кардозо программу Plano Real, которая позволила остановить галопирующую инфляцию. Уровень инфляции в Бразилии с середины 1993 до середины 1994 года превышал 5000%. Я искренне восхищался Педро, но мне не давал покоя один вопрос: почему экономика страны оказалась в таком состоянии, когда ничто, кроме радикальной реформы, уже не Теперь даже сам Кардозо говорит: «Кто. находясь в здравом уме. захотел бы стать президентом Бразилии в ту пору, когда этот жребий выпал мне?»
Почему в 1970-е, 1980-е и 1990-е годы Латинскую Америку сотрясал один экономический кризис за другим, а на смену гражданским правительствам то и дело приходили военные режимы? ответ прост — за редкими исключениями, Латинская Америка не могла отвыкнуть от экономического популизма, который мешал целому континенту конкурировать с остальным миром. Особенно удручает то. что даже плачевные экономические результаты популистской политики, которой в тот или иной период после Второй мировой войны увлекались почти все правительства региона, не отбили желания вновь и вновь прибегать к популистским методам.
Безусловно, XX век был не слишком благосклонен к южным соседям Соединенных Штатов. По данным выдающегося историка экономики Ангуса Мэддисона, в начале XX века реальный ВВП на душу населения в Аргентине был выше, чем в Германии, и составлял три четверти от уровня США. Однако к концу века этот показатель в Аргентине был уже в два раза ниже, чем в Германии и США. В Мексике ВВП на душу населения в XX веке снизился относительно США с одной трети до одной четверти56. Экономическое влияние северного соседа было недостаточным, чтобы остановить падение. В XX веке уровень жизни в США, Западной Европе и Азии рос быстрее, чем в Латинской Америке, почти на треть. Лишь в Африке и Восточной Европе дела обстояли столь же скверно.
Хранитель очага. великий князь глава великих княжеств на руси 10-15 вв. и государства 15 - сер. 16 вв. в российской империи член императорской фамилии, .. имперские князья в ""священной римской империи"" сословие непосредственных вассалов императора; пользовались многими привилегиями. самые влиятельные имперские князья составляли коллегию курфюрстов. . князь вождь племени, правитель государства или государственного образования. в средневековой германии князь ( furst) -представитель высшей имперской аристократии, обладавший особыми привилегиями. в странах светлейший князь в россии 18-19 вв. дворянский титул, дававшийся за особые личные заслуги (первый светлейший князь - а. д. меншиков, с 1707). . князь — глава феодального монархического государства или отдельного политического образования (удельный князь) в ix-xvi веках у славян и некоторых др. народов; представитель феодальной аристократии; позднее — дворянский титул. термин «князь» используется для передачи западноевропейских титулов, восходящих к princeps и также иногда dux (обычно герцог) . княгиня — жена князя, княжич — сын князя (только у славян) , княжна — дочь князя. у славян первоначально князь был племенным вождём, возглавлявшим органы военной демократии. древнейшее качество князя как старейшины рода отложилось в свадебной лексике, где новобрачные (условные основатели рода) именуются «князем» и «княгиней» . затем князь постепенно превратился в главу раннефеодального государства. функции князя: военная — организация нападения и защиты племени. в обществе высоко ценилась военная храбрость князя. судебная — князь лично председательствовал на гласном суде, а также взимал судебные штрафы (виры) религиозная — в языческое время князья являлись инициаторами и организаторами жертвоприношений. , что связано с развитием у слова «князь» значения «священник» в чешском и польском (ср. ксёндз) . княжеская власть, сначала чаще всего выборная, постепенно становится наследственной (рюриковичи на руси, гедиминовичи и ягеллоны в великом княжестве литовском, пясты в польше, пржемысловичи в чехии и т. д.) . князья, являвшиеся главами крупных феодальных государственных образований на руси и в литве, назывались великими князьями (в некоторых странах, например, в польше, чехии, галицко-волынском княжестве, князья — главы феодальных монархий — приняли титул королей) . с образованием централизованного государства удельные князья постепенно переходили в состав великокняжеского (с 1547 — царского) двора в россии и королевского двора в польско-литовском государстве. в россии до xviii века звание князя было только родовым. с начала xviii века титул князя стал также жаловаться царём высшим сановникам за особые заслуги (первый князь — а. д. меншиков) .
Князь — глава феодального монархического государства или отдельного политического образования (удельный князь) в ix-xvi веках у славян и некоторых др. народов; представитель феодальной аристократии; позднее — высший дворянский титул, в зависимости от важности приравниваемый к принцу или кгерцогу в западной и южной европе, в центральной европе (бывшей священной римской империи) этот титул именуетсяфюрст, а в северной — конунг. термин «князь» используется для передачи западноевропейских титулов, восходящих к princeps и fürst, также иногда dux (обычно герцог).
На декабрьской встрече в Берлине в 1999 году за столом напротив меня сидел Педро Малан, министр финансов Бразилии. Он был одним из тех знающих и латиноамериканских руководителей, которые присутствовали на первом заседании «Группы двадцати» — организации, объединившей министров финансов и глав центральных банков 20 стран. Хотя мы уже знали друг друга, создание группы рассматривалось как возможность вовлечь развивающиеся страны в дискуссию о развитии мировой экономики55.
Малан, стоявший в 1994 году во главе центрального банка Бразилии, реализовал под руководством президента Фернандо Энрике Кардозо программу Plano Real, которая позволила остановить галопирующую инфляцию. Уровень инфляции в Бразилии с середины 1993 до середины 1994 года превышал 5000%. Я искренне восхищался Педро, но мне не давал покоя один вопрос: почему экономика страны оказалась в таком состоянии, когда ничто, кроме радикальной реформы, уже не Теперь даже сам Кардозо говорит: «Кто. находясь в здравом уме. захотел бы стать президентом Бразилии в ту пору, когда этот жребий выпал мне?»
Почему в 1970-е, 1980-е и 1990-е годы Латинскую Америку сотрясал один экономический кризис за другим, а на смену гражданским правительствам то и дело приходили военные режимы? ответ прост — за редкими исключениями, Латинская Америка не могла отвыкнуть от экономического популизма, который мешал целому континенту конкурировать с остальным миром. Особенно удручает то. что даже плачевные экономические результаты популистской политики, которой в тот или иной период после Второй мировой войны увлекались почти все правительства региона, не отбили желания вновь и вновь прибегать к популистским методам.
Безусловно, XX век был не слишком благосклонен к южным соседям Соединенных Штатов. По данным выдающегося историка экономики Ангуса Мэддисона, в начале XX века реальный ВВП на душу населения в Аргентине был выше, чем в Германии, и составлял три четверти от уровня США. Однако к концу века этот показатель в Аргентине был уже в два раза ниже, чем в Германии и США. В Мексике ВВП на душу населения в XX веке снизился относительно США с одной трети до одной четверти56. Экономическое влияние северного соседа было недостаточным, чтобы остановить падение. В XX веке уровень жизни в США, Западной Европе и Азии рос быстрее, чем в Латинской Америке, почти на треть. Лишь в Африке и Восточной Европе дела обстояли столь же скверно.