Главные герои рассказа Толстого «Кавказский пленник»
Жилин — русский офицер, служащий на Кавказе. В начале повествования автор представляет этого героя барином, но барство его сводится к дворянскому происхождению. Жилин из бедных дворян, не избалован, мастер на все руки, ловкий, отважный, сметливый. Герой больше похож на простого казака.
В ситуации, когда его заставляют писать домой письмо с о денежном выкупе, он ведёт себя по-мужски. Жилин пишет неверный адрес, чтобы письмо не дошло. Он не собирается взваливать на бедную мать сбор денег на свой выкуп, решает выбраться из плена сам. Герой — человек деятельный и находчивый: расположил к себе население аула умением всё чинить, а сам тем временем изучал окрестности для воплощения задуманного побега. Жилин проявил себя как надёжный товарищ: не бросает своего сослуживца, тащит на себе, хотя мог бы без него легко уйти от татар.
В рассказе Жилин представляет образ отличного русского офицера — скромного, достойного, смелого, волевого. Благодаря этим качествам герою удалось бежать из плена к своим.
Костылин — тоже офицер, но во всём противопоставлен Жилину. Он пухлый, грузный, быстро устаёт, нетерпелив к боли: охает, ноет. Костылин трусоват: бросился скакать в полк, когда увидел татар, преследующих Жилина, унося с собой ружьё, на которое Жилин надеялся.
В плену Костылин безропотно пишет письмо домой на сбор 5 000 рублей. Он смиряется с положением пленника, боится бежать. В первом побеге этот рохля подвёл Жилина, вскрикнув от боли в пораненных о камни ногах. Проезжавший мимо татарин его услышал. Горе-военный дождался выкупа, будучи сам не вырваться на свободу
Костылин при наличии офицерского звания по сути своей — не офицер. Автор видит в нём тип военного, который для армии не пригоден.
Объяснение:
стоп характеристика героев нужно было или чтото другое?
Пророк
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».