Спектакль окончен, и возникает естественный вопрос: «А при чем тут Пигмалион?» Бернард Шоу в своей пьесе использовал древнегреческий миф о скульпторе Пигмалионе. Он создал статую Галатеи — девушки до того прекрасной, что он влюбился в нее и стал просить Афродиту оживить свое создание. Богиня любви вдохнула жизнь в Галатею, и Пигмалион женился на ней.
Но, зная содержание пьесы, легко понять, что только в насмешку Шоу окрестил Хиггинса Пигмалионом. Генри Хиггинс не на серьезное чувство, он слишком эгоистичен и по-настоящему предан только своей науке.
Однако сюжет древнегреческого мифа в пьесе есть. Профессор фонетики решает поставить опыт: может ли девушка из самых низов общества стать настоящей леди в одежде, манерах и речи. Иными словами, он берется за создание совершенства из «сырого материала» — за труд Пигмалиона. И объектом его эксперимента становится Элиза Дулиттл.
Впервые мы знакомимся с ней на улице во время грозы. И, в отличие от стереотипной в английской литературе красавицы-цветочницы с голубыми глазами, Шоу дает нам образ несуразного, растрепанного существа в грязных лохмотьях и промокшей соломенной шляпе, с характерной, грубой речью. Однако с того момента, когда Хиггинс начинает обучать ее фонетике, мы видим, что в ней скрываются хорошие душевные качества. Девушка хочет вырваться из среды, которая ее окружает.
Однако Хиггинс видит в Элизе только объект для своего эксперимента, кусок гранита без эмоций, мыслей и чувств. И с течением времени из гранита появляются формы будущей Галатеи, однако с приобретением хороших манер и внешнего благородства в ней проявляются и внутреннее благородство, гордость и душевная красота, которая не имела выхода в трущобах: «В ту минуту, когда вы назвали меня мисс Дулиттл... это впервые пробудило во мне уважение к себе. И потом были еще сотни мелочей...» И пока формируется ее внешний облик, перестраивается ее душа. Наконец, она уважает себя как личность: «Мне все равно, как вы со мной обращаетесь... Но раздавить себя я не позволю».
И когда Элиза открывает себя, оказывается, что она теперь может любить, и, естественно, Галатея полюбила своего создателя. Возникает конфликт между любовью Элизы к Хиггинсу, ее желанием, чтобы Генри, сделавший из нее леди, и относился к ней, как к леди, и эгоизмом Хиггинса.
В результате Хиггинс вынужден признать за Элизой «право на жизнь», но свой характер менять не может и не хочет: «Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду». Элиза обретает самостоятельность, но вызвать у Хиггинса любовь к себе не может — у него есть «свой собственный путь».
Тут спектакль кончается, и будущее Элизы Дулиттл туманно. Однако, по-видимому, она все же не выйдет замуж за Генри, а станет супругой Фредди. Ей нужно, чтобы ее муж видел в ней то единственное, ради чего стоит жить, Хиггинс же слишком независим, и у него есть его любимое дело.
Бородатый козел взБИРался на самую крышу и дребезжал оттуда резким голосом, как городничий, дразня выступавших по двору индеек и оборачиваяся задом, когда завидывал своих неприятелей, мальчишек, издевавшихся над его бородою.
Вылезши из печки и оправившись, Солоха, как добрая хозяйка, начала уБИРать и ставить все к своему месту, но мешков не тронула: «Это Вакула принес, пусть же сам и вынесет!»
Вот 2, на всякий случай))