Мне было лет десять, когда со мной случилось то, что я вам сейчас расскажу.
Дело было летом. Я жил тогда с отцом на хуторе, в южной России. Кругом хутора на несколько верст тянулись степные места. Ни лесу, ни реки близко не было; неглубокие овраги, заросшие кустарником, точно длинные зеленые змеи, прорезали там и сям ровную степь. Ручейки сочились по дну этих оврагов; кой-где, под самой кручью, виднелись роднички с чистой, как слеза, водою; к ним вели протоптанные тропинки — и возле воды, на сырой грязце, перекрещивались следы птиц и мелких зверков. Им хорошая вода так же нужна, как и людям.
Отец мой был страстным охотником; и как только не был занят по хозяйству — и погода стояла хорошая, — он брал ружье, надевал ягдташ, звал своего старого Трезора и отправлялся стрелять куропаток и перепелов. Зайцами он пренебрегал, предоставляя их псовым охотникам, которых величал борзятниками. Другой дичи у нас не водилось, разве вот осенью налетали вальдшнепы. Но перепелов и куропаток было много, особенно куропаток. По опушкам оврагов то и дело попадались разрытые кружки сухой пыли, местечки, где они копались. Старый Трезор тотчас делал стойку, причем его хвост дрожал и кожа на лбу сдвигалась складками; а у отца лицо бледнело — и он осторожно взводил курки. Он часто брал меня с собою... большое это было для меня удовольствие! Я засовывал штаны в голенища, надевал через плечо фляжку — и сам воображал себя охотником! Пот лил с меня градом, мелкие камешки забивались мне в сапоги; но я не чувствовал усталости и не отставал от отца. Когда же раздавался выстрел и птица падала, я всякий раз подпрыгивал на месте и даже кричал — так мне было весело! Раненая птица билась и хлопала крыльями то на траве, то в зубах Трезора — с нее текла кровь, а мне все-таки было весело, и никакой жалости я не ощущал.
1. Жилин получает письмо от матери и выправляет себе отпуск. 2. Жилин и Костылин решают опередить обоз и едут впереди него. 3. Жилин попадает в плен к татарам из-за трусости Костылина. 4. Жилина привозят в аул и сажают в колодках в сарай. 5. Первое близкое знакомство с похитителями. Девочка Дина приносит ему пить. 6. Новые «хозяева» требуют, чтобы Жилин написал письмо домой с о собственном выкупе. 7. Приводят Костылина, с которого тоже требуют выкуп. Костылин соглашается. 8. Более близкое знакомство Жилина с жителями аула. Дружба с девочкой Диной. 9. Описание похорон местного жителя. 10. Жилин решает бежать из плена. Костылин увязывается за ним. 11. Побег не удается из-за Костылина. 12. Русских снова сажают в яму. Сроки выкупа ужесточаются. 13. Дина навещает тайком Жилина и ему бежать. 14. Счастливое Жилина. 15. Развязка.
Главный герой рассказа глухонемой Герасим - человек недюжинный силы, огромный добродушный крестьянин, которого барыня забрала из деревни в город. После тяжелого крестьянского труда жизнь в городе была намного легче, Герасим начал потихоньку привыкать к новой жизни, но неожиданно для себя самого влюбился в прачку Татьяну, которую барыня решила выдать за пьяницу - башмачника Капитона. Чтобы не было драки между крепостными Татьяну заставили пройти около Герасима, изобразив пьяную женщину, знали, что он ненавидит пьяниц. Свей цели добились, Герасим перестал обращать внимания на Татьяну. Вскоре после ее отъезда Герасим нашел маленького щенка, обмыл его и положил с собой в кровать, больше он с ней не расставался, но собака однажды зарычала на барыню. и та приказала от нее избавиться. Герасим всем своим видом показал, что сделает это сам. Он утопил Муму, вернулся в свою каморку, собрал свои вещи и ушел из Москвы назад в свою деревню.
ответ:ПЕРЕПЕЛКА
Мне было лет десять, когда со мной случилось то, что я вам сейчас расскажу.
Дело было летом. Я жил тогда с отцом на хуторе, в южной России. Кругом хутора на несколько верст тянулись степные места. Ни лесу, ни реки близко не было; неглубокие овраги, заросшие кустарником, точно длинные зеленые змеи, прорезали там и сям ровную степь. Ручейки сочились по дну этих оврагов; кой-где, под самой кручью, виднелись роднички с чистой, как слеза, водою; к ним вели протоптанные тропинки — и возле воды, на сырой грязце, перекрещивались следы птиц и мелких зверков. Им хорошая вода так же нужна, как и людям.
Отец мой был страстным охотником; и как только не был занят по хозяйству — и погода стояла хорошая, — он брал ружье, надевал ягдташ, звал своего старого Трезора и отправлялся стрелять куропаток и перепелов. Зайцами он пренебрегал, предоставляя их псовым охотникам, которых величал борзятниками. Другой дичи у нас не водилось, разве вот осенью налетали вальдшнепы. Но перепелов и куропаток было много, особенно куропаток. По опушкам оврагов то и дело попадались разрытые кружки сухой пыли, местечки, где они копались. Старый Трезор тотчас делал стойку, причем его хвост дрожал и кожа на лбу сдвигалась складками; а у отца лицо бледнело — и он осторожно взводил курки. Он часто брал меня с собою... большое это было для меня удовольствие! Я засовывал штаны в голенища, надевал через плечо фляжку — и сам воображал себя охотником! Пот лил с меня градом, мелкие камешки забивались мне в сапоги; но я не чувствовал усталости и не отставал от отца. Когда же раздавался выстрел и птица падала, я всякий раз подпрыгивал на месте и даже кричал — так мне было весело! Раненая птица билась и хлопала крыльями то на траве, то в зубах Трезора — с нее текла кровь, а мне все-таки было весело, и никакой жалости я не ощущал.