В рыбачьей хижине сидит у огня Жанна, жена рыбака, и чинит старый парус. На дворе свистит и воет ветер и, плескаясь и разбиваясь о берег, гудят волны... На дворе темно и холодно, на море буря, но в рыбачьей хижине тепло и уютно. Земляной пол чисто выметен; в печи не потух еще огонь; на полке блестит посуда. На кровати с опущенным белым пологом спят пятеро детей под завывание бурного моря. Муж-рыбак с утра вышел на своей лодке в море и не возвращался еще. Слышит рыбачка гул волн и рев ветра. Жутко Жанне. Старые деревянные часы с хриплым боем пробили десять, одиннадцать... Мужа все нет. Жанна задумывается. Муж не жалеет себя, в холод и бурю ловит рыбу, Она сидит с утра до вечера за работой. И что же? Еле-еле кормятся. А у ребяток все нет обуви, и летом и зимой бегают босиком; и хлеб едят не пшеничный, — хорошо и то, что хватает ржаного. Только и приправы к еде, что рыба. «Ну, да слава богу, дети здоровы. Нечего жаловаться, — думает Жанна и опять прислушивается к буре. — Где-то он теперь? Сохрани его, господи и помилуй!»— говорит она и крестится. Спать еще рано. Жанна встает, накидывает на голову толстый платок, зажигает фонарь и выходит на улицу посмотреть, не тише ли стало море, не светает ли, и горит ли лампа на маяке, и не видать ли лодки мужа. Но на море ничего не видно. Ветер рвет с нее платок и чем-то оторванным стучит в дверь соседней избушки, и Жанна вспоминает о том, что она еще с вечера хотела зайти проведать больную соседку. «Некому и приглядеть за ней», — подумала Жанна и постучала в дверь. Прислушалась... Никто не отвечает. «Плохое вдовье дело, — думает Жанна, стоя у порога. — Хоть и немного детей — двое, а все одной обдумать надо. А тут еще болезнь! Эх, плохое вдовье дело. Зайду проведаю». Жанна постучала еще и еще. Никто не отвечал. — Эй, соседка! — крикнула Жанна. «Уж не случилось ли что», — подумала она и толкнула дверь. В избушке было сыро и холодно. Жанна подняла фонарь, чтобы оглядеть, где больная. И первое, что ей бросилось в глаза, — это постель прямо против двери, и на постели она, соседка, лежит на спине так тихо и неподвижно, как лежат только мертвые. Жанна поднесла Фонарь еще ближе. Да, это она. Голова закинута назад; на холодном, посиневшем лице спокойствие смерти. Бледная мертвая рука, будто потянувшаяся за чем-то, упала и свесилась с соломы. И тут же, недалеко от мертвой матери, двое маленьких детей, кудрявых и толстощеких, прикрытых старым платьем, спят, скорчившись и прижавшись друг к другу белокурыми головками. Видно, мать, умирая, еще успела закутать им ножки старым платком и накрыть их своим платьем. Дыхание их ровно и спокойно, они спят сладко и крепко. Жанна снимает колыбельку с детьми и, закутав их платком, несет домой. Сердце ее сильно бьется; она сама не знает, как и зачем она сделала это, но она знает, что не могла не сделать то, что сделала. Дома она кладет непроснувшихся детей на кровать с своими детьми и торопливо задергивает полог. Она бледна и взволнованна. Точно мучит ее совесть. «Что-то скажет он?.. — сама с собой говорит она. — Шутка ли, пятеро своих ребятишек — мало еще ему было с ними заботы... Это он?.. Нет, нет еще!.. И зачем было брать!.. Прибьет он меня! Да и поделом, я и стою того. Вот он! Нет!.. Ну, тем лучше!» Дверь скрипнула, будто кто вошел. Жанна вздрогнула и приподнялась со стула. «Нет. Опять никого! Господи, и зачем я это сделала?.. Как ему теперь в глаза взгляну?..» И Жанна задумывается и долго сидит молча у кровати. Дождь перестал; рассвело, но ветер гудит, и море ревет по-прежнему. Вдруг дверь распахнулась, в комнату ворвалась струя свежего морского воздуха, и высокий смуглый рыбак, волоча за собой мокрые разорванные сети, входит в горницу со словами: — Вот и я, Жанна! — Ах, это ты! — говорит Жанна и
Повесть Н. В. Гоголя «Тарас Бульба» — эпическое повествование о славном героическом украинского казачества, его борьбе против польской шляхты. Это грустная история о Тарасе Бульбе, его сыновьях Остапе и Андрие, о многих других казаках, покинувших свои родные дома и создавших Запорожскую Сечь — мощный военный лагерь.
У Тараса Бульбы было два сына. Главное для отца — чтобы сыновья храбро воевали, всегда защищали свою честь, стояли за веру Христову, а если иначе — то пусть хоть пропадут! Старший сын воплощает продолжение героических традиций, народный, национальный путь непримиримой борьбы за свободу и независимость Украины, а младший выражает антинациональную тенденцию к сближению с феодальной Польшей. Ситуация, изображенная Гоголем, соответствовала исторической истине. Судьба Остапа отражала тот факт, что феодально-королевская Речь Посполитая несла порабощение украинскому народу, подавляя его борьбу превосходящей воинской силой. Остап, как и отец, прямодушно и беззаветно любит родину, свято хранит верность казацкому братству, общественному долгу. Выглядит Остап грозно и мужественно, в нем чувствуется внутренняя сила. Ему — суровому, мужественному и несгибаемому воину, «казалось, был на роду написан битвенный путь и трудное знанье вершить ратные дела» .
Остап всегда был хладнокровен и никогда не терялся. В свои двадцать два года он мог предвидеть и соразмерить опасность, чтобы потом лучше преодолеть ее. В Остапе заметны черты будущего вожака. Автор сравнивает Остапа с великаном, потому что великаны, богатыри всегда были защитниками родной земли. Величие души Остапа — в верности запорожским идеалам: погибнуть за родную отчизну. Андрий по своему душевному складу индивидуалист и эгоист. Он отличался изнеженностью, страстностью, пылкостью чувств, преобладающих над рассудком.
Черты лица Андрия — юношески нежные, мягкие. «Андрий… не знал, что значит обдумывать… или измерять свои или чужие силы. Бешеную негу и упоенье он видел в битве… » Это был вспыльчивый юноша, он делал то, чего никогда бы не сделал хладнокровный и разумный Остап, и творил в битве чудеса. Увлечение красотой, изяществом речи, образованностью воеводской дочери, мишурным блеском польской аристократической культуры ведет его к разрыву с традициями своего народа, к измене отечеству. Писатель не скрыл искренности и глубины любви Андрия к польской панне, но не оправдал, а обвинил его и показал, что, отдав предпочтение чувству любви перед гражданскими обязанностями, он не сумел подняться выше уровня обыкновенного человека. Ради личных чувств он отказаться от отца, товарищей и родины. Гоголь сопоставляет братьев, показывая их четко, подчеркивая героическое служение общему благу в одном брате и индивидуализм в другом.
В образе Остапа Гоголь воплотил отвагу, силу и мужество, любовь к родине и свободе, ненависть к врагу — лучшие качества, присущие самоотверженному защитнику родной земли. Образ же Андрия резко обособлен в повести. Он противопоставлен народному характеру, и его позорная смерть является необходимым нравственным возмездием за предательство, измену общенародному делу.
и еще немного: Сыновья Тараса Бульбы Остап и Андрей — они как две противоположных стороны души своего отца. Остап смел и умел, как настоящий запорожец. Андрей же много мягче душой, но не телом. Но судьба совершает внезапный поворот, и все мечты Тараса Бульбы рушатся на глазах. Остап гибнет на войне как герой, в самом расцвете сил, а Андрей влюбляется в полячку-искусительницу, отворачивается от родины и становится врагом своей земли и своего отца. В неимоверных душевных терзаниях Тарас Бульба переступает через свою любовь к сыну и убивает Андрея. Сам же Тарас Бульба гибнет во вражеском огне. Его образ становится воплощением борьбы за независимость.
Старые деревянные часы с хриплым боем пробили десять, одиннадцать... Мужа все нет. Жанна задумывается. Муж не жалеет себя, в холод и бурю ловит рыбу, Она сидит с утра до вечера за работой. И что же? Еле-еле кормятся. А у ребяток все нет обуви, и летом и зимой бегают босиком; и хлеб едят не пшеничный, — хорошо и то, что хватает ржаного. Только и приправы к еде, что рыба. «Ну, да слава богу, дети здоровы. Нечего жаловаться, — думает Жанна и опять прислушивается к буре. — Где-то он теперь? Сохрани его, господи и помилуй!»— говорит она и крестится.
Спать еще рано. Жанна встает, накидывает на голову толстый платок, зажигает фонарь и выходит на улицу посмотреть, не тише ли стало море, не светает ли, и горит ли лампа на маяке, и не видать ли лодки мужа. Но на море ничего не видно. Ветер рвет с нее платок и чем-то оторванным стучит в дверь соседней избушки, и Жанна вспоминает о том, что она еще с вечера хотела зайти проведать больную соседку. «Некому и приглядеть за ней», — подумала Жанна и постучала в дверь. Прислушалась... Никто не отвечает.
«Плохое вдовье дело, — думает Жанна, стоя у порога. — Хоть и немного детей — двое, а все одной обдумать надо. А тут еще болезнь! Эх, плохое вдовье дело. Зайду проведаю».
Жанна постучала еще и еще. Никто не отвечал.
— Эй, соседка! — крикнула Жанна. «Уж не случилось ли что», — подумала она и толкнула дверь.
В избушке было сыро и холодно. Жанна подняла фонарь, чтобы оглядеть, где больная. И первое, что ей бросилось в глаза, — это постель прямо против двери, и на постели она, соседка, лежит на спине так тихо и неподвижно, как лежат только мертвые. Жанна поднесла Фонарь еще ближе. Да, это она. Голова закинута назад; на холодном, посиневшем лице спокойствие смерти. Бледная мертвая рука, будто потянувшаяся за чем-то, упала и свесилась с соломы. И тут же, недалеко от мертвой матери, двое маленьких детей, кудрявых и толстощеких, прикрытых старым платьем, спят, скорчившись и прижавшись друг к другу белокурыми головками. Видно, мать, умирая, еще успела закутать им ножки старым платком и накрыть их своим платьем. Дыхание их ровно и спокойно, они спят сладко и крепко.
Жанна снимает колыбельку с детьми и, закутав их платком, несет домой. Сердце ее сильно бьется; она сама не знает, как и зачем она сделала это, но она знает, что не могла не сделать то, что сделала.
Дома она кладет непроснувшихся детей на кровать с своими детьми и торопливо задергивает полог. Она бледна и взволнованна. Точно мучит ее совесть. «Что-то скажет он?.. — сама с собой говорит она. — Шутка ли, пятеро своих ребятишек — мало еще ему было с ними заботы... Это он?.. Нет, нет еще!.. И зачем было брать!.. Прибьет он меня! Да и поделом, я и стою того. Вот он! Нет!.. Ну, тем лучше!»
Дверь скрипнула, будто кто вошел. Жанна вздрогнула и приподнялась со стула.
«Нет. Опять никого! Господи, и зачем я это сделала?.. Как ему теперь в глаза взгляну?..» И Жанна задумывается и долго сидит молча у кровати.
Дождь перестал; рассвело, но ветер гудит, и море ревет по-прежнему.
Вдруг дверь распахнулась, в комнату ворвалась струя свежего морского воздуха, и высокий смуглый рыбак, волоча за собой мокрые разорванные сети, входит в горницу со словами:
— Вот и я, Жанна!
— Ах, это ты! — говорит Жанна и