Тема "маленького человека" впервые была затронута в творчествеА.С.Пушкина
("Станционный смотритель"), Н.В.Гоголя ("Шинель"), М.Ю.Лермонтова ("Герой нашего времени"). Герои произведений этих выдающихся писателей - Самсон Вырин, Акакий Акакиевич, Максим Максимыч - стали нарицательными, а тема прочно вошла в литературу.Ф.М. Достоевский является не просто продолжателем традиций в русской литературе, но становится автором одной ведущей темы - темы "бедных людей", "униженных и оскорбленных". Поэтому творчество Достоевского так цельно тематически. Достоевский как бы говорит своим творчеством, что всякий человек, кто бы он ни был, как бы он низко ни стоял, имеет право на сочувствие и сострадание.Как многие выдающиеся русские писатели, Достоевский уже в первом романе "Бедные люди" обращается к теме "маленького человека". Главный герой романа -Макар Девушкин - бедный чиновник, придавленный горем, нуждой и социальным бесправием. Как и Гоголь в повести "Шинель", Достоевский обратился к теме бесправного, безмерно униженного и забитого "маленького человека", живущего своей внутренней жизнью в условиях, грубо попирающих достоинство человека. Сам Достоевский писал: "Все мы вышли из "Шинели" Гоголя". Гуманистическая направленность "Бедных людей" была замечена критикой. Белинский восторженно приветствовал Достоевского: "Это талант необыкновенный и самобытный, который сразу, еще первым произведением своим, резко отделился от всей толпы наших писателей..".Социальная тема, тема "бедных людей", "униженных и оскорбленных", была продолжена автором в "Преступлении и наказании". Здесь она прозвучала еще сильнее. Одну за другой раскрывает писатель перед нами картины беспросветной нищеты. Местом действия Достоевский выбрал самую грязную часть старого Петербурга, клоаку столицы. На фоне этого пейзажа разворачивается перед нами жизнь семьи Мармеладовых.Судьба этой семьи тесно переплетается с судьбой главного героя, Родиона Раскольникова. Спивается с горя и теряет человеческий облик чиновник Мармеладов, которому больше "некуда идти" в жизни. Измученная нищетой, погибает от чахотки жена Мармеладова, Катерина Ивановна. Соня идет на улицу торговать своим телом, чтобы семью от голодной смерти.Тяжела судьба и семьи Раскольникова. Его сестра Дуня, желая брату, готова пожертвовать собой и выйти замуж за богача Лужина, к которому она чувствует отвращение.Другие персонажи романа, в том числе и эпизодические фигуры несчастных людей, встречающихся Раскольникову на улицахПетербурга, дополняют эту общую картину безмерного горя. Раскольников понимает, что жестокая сила, создающая в жизни тупики для бедняков и бездонное море страданий, - это деньги. И чтобы их раздобыть, он идет на преступление под влиянием надуманной идеи о "необыкновенных личностях".Федор Михайлович Достоевский создал обширное полотно безмерных человеческих мук, страдания и горя, пристально и проницательно вглядывался в душу так называемого "маленького человека" и открыл в нем залежи огромного духовного богатства, душевной щедрости и красоты, не сломленных тяжелейшими условиями жизни. И это было новым словом не только в русской, но и во всей мировой литературе. Достоевский - гениальный писатель, рассматривающий больные стороны современного ему общества и рисующий живые картины русской действительности. Созданные автором образы "маленьких людей" проникнуты духом протеста против социальной несправедливости, против унижения человека и верой в его высокое призвание.Миропонимание Достоевского основывается на одной непреходящей фундаментальной ценности - на любви к человеку, на признании духовности человека за главное. И все искания Достоевского направлены на создание лучших, достойных человека условий его ЖИЗНИ.
ЧУДЕСНЫЙ ДОКТОР
Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я с своей стороны лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму.
— Гриш, а Гриш! Гляди-ка поросенок-то... Смеется... Да-а. А во рту-то у него!.. Смотри, смотри... травка во рту, ей-богу, травка!.. Вот штука-то!
И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблоков и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже, окруженные гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с толстым слоем розоватого сала... Бесчисленное множество баночек и коробочек с солеными, вареными и копчеными закусками довершало эту эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о двенадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них матерью, — поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно.
Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово:
— Ну, Володя, идем, идем... Нечего тут...
Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь дома они видели елку, которая издали казалась громадной гроздью ярких, сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки веселой польки... Но они мужественно гнали от себя прочь соблазнительную мысль: остановиться на несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.
По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, рысаки, мчавшиеся под своими синими и красными сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы, веселый гул окриков и разговоров, разрумяненные морозом смеющиеся лица нарядных дам — все осталось позади. Потянулись пустыри, кривые, узкие переулки, мрачные, неосвещенные косогоры... Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком; низ его — собственно подвал — был каменный, а верх — деревянный. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, служившим для всех жильцов естественной ямой, они спустились вниз, в подвал в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее.
Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты. Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу, на грязной широкой постели, лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, усталым, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли и следом за ними стремительно ворвались в подвал белые клубы морозного воздуха, — женщина обернула назад свое встревоженное лицо.
— Ну? Что же? — спросила она отрывисто и нетерпеливо.
Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто, переделанного из старого ватного халата.
— Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо?
— Отдал, — сиплым от мороза голосом ответил Гриша.
— Ну, и что же? Что ты ему сказал?
— Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, говорит, отсюда... Сволочи вы...»