Глава вторая. Вожатый
Хозяин вынул из ставца штоф и стакан, подошел к нему и, взглянув ему в лицо: «Эхе, – сказал он, – опять ты в нашем краю! Отколе бог принес? » – Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою: «В огород летал конопли клевал; швырнула бабушка камушком – да мимо. Ну, а что ваши? »
– Да что наши! – отвечал хозяин, продолжая иносказательный разговор. – Стали было к вечерни звонить, да попадья не велит: поп в гостях, черти на погосте. – «Молчи дядя, – возразил мой бродяга, – будет дождик, будут и грибки; а будут грибки, будет и кузов. А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за спину: лесничий ходит. Ваше благородие! за ваше здоровье! » – При сих словах он взял стакан, перекрестился и выпил одним духом. Потом поклонился мне и воротился на полати
Глава вторая. Вожатый
Хозяин вынул из ставца штоф и стакан, подошел к нему и, взглянув ему в лицо: «Эхе, – сказал он, – опять ты в нашем краю! Отколе бог принес? » – Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою: «В огород летал конопли клевал; швырнула бабушка камушком – да мимо. Ну, а что ваши? »
– Да что наши! – отвечал хозяин, продолжая иносказательный разговор. – Стали было к вечерни звонить, да попадья не велит: поп в гостях, черти на погосте. – «Молчи дядя, – возразил мой бродяга, – будет дождик, будут и грибки; а будут грибки, будет и кузов. А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за спину: лесничий ходит. Ваше благородие! за ваше здоровье! » – При сих словах он взял стакан, перекрестился и выпил одним духом. Потом поклонился мне и воротился на полати.
Я ничего не мог тогда понять из этого воровского разговора, но после уж догадался, что дело шло о делах Яицкого войска, в то время только что усмиренного после бунта 1772 года.
ответ:Поэзия М. Цветаевой была монументальной, мужественной и трагической. Как и у всех крупных поэтов, тема России в ее стихах является одной из ведущих.
Произведения М. Цветаевой отмечены глубоким чувством родины. Россия для нее — выражение духа бунтарства, непокорности, своеволия. Московская Русь, ее цари и царицы, ее кремлевские святыни, Смутное время, Лжедмитрий и Марина, вольница Степана Разина и, наконец, неприкаянная, кабацкая, подзаборная, каторжная Россия — все это образы одной народной стихии:
Непотоптанный путь,
Непутевый огонь, —
Ох, Родина —
Русь, Неподкованный конь!
Россия у М. Цветаевой — многокрасочный и многозвучный мир. В центре его — образ русской женщины «с гордым видом, с бродячим нравом». Эта героиня надевает разные личины. Она и московская стрельчиха, и неукротимая боярыня Морозова, и тишайшая «бездомная черница», и ворожея-чернокнижница, а чаще всего — бедовая осторожная красавица, «кабацкая царица». В ней — широта, размах и удаль русского национального характера:
Целовалась с нищим, с вором, с горбачом,
Со всей каторгой гуляла — нипочем!
Алых губ своих отказом не тружу,
Прокаженный подойди — не откажу.
Естественно, что в стихах М. Цветаевой много проникновенных строк посвящено русской природе. В описании пейзажа всегда подчеркивается его русскость:
Русской ржи от меня поклон,
Ниве, где баба застится...
Из сырости и шпал
Россию восстанавливаю.
Из сырости — и свай,
Из сырости — и серости.
Русская природа для М. Цветаевой — источник творчества. В связи с ней она видит начало своей самобытности, непохожести на других:
Другие — с очами и с личиком светлым,
А я-то ночами беседую с ветром.
Не с тем — италийским
Зефиром младым, —
С хорошим, с широким,
Российским, сквозным!
Через всю жизнь поэта проходит символ России — рябина, с ней она связывает начало своей жизни, о чем свидетельствуют строки из раннего цикла «Стихи о Москве»:
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась...
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
И в трагическом стихотворении «Тоска по родине» написанном уже в эмиграции, где пронзительное чувство утраты родной земли заставляет поэта разрывать ту пуповину, которая ее с этой землей связывает, то этот разрыв останавливает именно видение рябины:
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все — равно, и все едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно — рябина...
Россия в стихах М. Цветаевой — не только тема. Она — внутри цветаевских стихов. Устойчивая черта цветаевского стиля — интонация русской народной песни:
Кабы нас с тобой да судьба свела —
Ой, веселые пошли бы на земле дела!
Не один бы нам поклонился град,
Ох, мой родный, мой природный, мой безродный брат!
От русской народной песни — все качества лучших цветаевских стихов: открытая эмоциональность и бурный темперамент, полная свобода поэтического дыхания, крылатая легкость стиха, текучесть всех стиховых форм, умение вывести из одного слова целый ряд образов. Отсюда же и весь ландшафт цветаевской лирики: высокое небо и широкая степь, ветер, звезды, костры, соловьиный гром, скачка, погоня, ямщики, бубенцы, «рокот веков, топот подков».
Она обращается не только к песне, но и к частушке, к расписному стиху, а также к жанру причитаний и заговоров. М. Цветаева пишет большие поэмы-сказки («Царь-девица», «Молодец»), в основе сюжета которых — сказки из сборника А. Афанасьева. Обращение к русскому фольклору у М. Цветаевой не кажется стилизацией, подделкой. Это полное погружение в фольклорную стихию, стремление передать склад народной души.
Стихи М. Цветаевой отмечены кровной связью с русской культурой. В ее творчестве много проникновенных слов посвящено русским поэтам: А. Блоку, А. Ахматовой, В. Маяковскому и другим. Но первой и неизменной ее любовью был А. Пушкин. Именно с А. Пушкиным она постоянно сверяет свое чувство прекрасного, свое понимание поэзии.
Итак, национальное начало пронизывает все творчество М. Цветаевой. «Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови, — писала она. — Не быть в России, забыть Россию — может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри — тот потеряет ее лишь вместе с жизнью».
Объяснение: