Question

Найдите в тексте данные отрывки, запишите пропущенные слова.
6
Голод в тот год ещё не отпустил, а нас у матери было трое, я самый старший. Весной, когда
пришлось особенно туго, я глотал сам и заставлял глотать сестрёнку глазки проросшей картошки
и зерна овса и ржи, чтобы ……., — тогда не придется все время думать о еде.
7
Я шпарил по-французски на манер наших ……, половину звуков за ненадобностью проглатывая,
а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями.
8
Я не позволял себе чересчур увлекаться игрой и торчать на полянке до вечера, мне нужен был
только рубль, каждый день по рублю. Получив его, я убегал, покупал на базаре …….. (тётки
ворчали, глядя на мои погнутые, побитые, истерзанные монеты, но молоко наливали), обедал
и садился за уроки.
9
Больше всего я боялся, что Лидия Михайловна потащит меня к директору. Это значит, что,
кроме сегодняшней беседы, завтра меня выведут перед …….. и заставят рассказывать, что меня
побудило заниматься этим грязным делом.
10 Оказалось, что и это ещё не самое страшное. Лидия Михайловна вдруг решила, что времени
в школе у нас до второй смены остаётся в обрез, и сказала, чтобы я по вечерам приходил к ней
на квартиру. Жила она рядом со школой, в учительских домах. На другой, большей половине
дома Лидии Михайловны жил сам директор. Я шел туда ………. .
11 Как-то невольно и незаметно, сам того не ожидая, я почувствовал вкус к языку и в свободные
минуты без всякого понукания лез в словарик, заглядывал в дальние в учебнике тексты.
Наказание превращалось в ……. . Меня ещё подстёгивало самолюбие: не получалось —
получится, и получится — не хуже, чем у самых лучших.
12 Среди зимы, уже после январских каникул, мне пришла на школу по почте посылка. Когда
я открыл её, достав опять топор из-под лестницы, — аккуратными, плотными рядами в ней
лежали трубочки макарон. А внизу в толстой ватной обертке я нашел …… .
МНЕ ДО ТРЁХ СДЕЛАТЬ

Answer 1

Объяснение:Голод в тот год еще не отпустил, а нас у матери было трое, я самый старший. Весной, когда пришлось особенно туго, я глотал сам и заставлял глотать сестренку глазки проросшей картошки и зерна овса и ржи, чтобы развести посадки в животе, — тогда не придется все время думать о еде. Все лето мы старательно поливали свои семена чистой ангарской водичкой, но урожая почему-то не дождались или он был настолько мал, что мы его не почувствовали. Впрочем, я думаю, что затея эта не совсем бесполезная и человеку когда-нибудь еще пригодится, а мы по неопытности что-то там делали неверно.

<...>

Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля. Небольшую речушку на десять рядов процеживали бреднями. Я как-то в воскресенье с удочкой весь день и поймал трех маленьких, с чайную ложку, пескариков — от такой рыбалки тоже не раздобреешь. Больше не ходил — что зря время переводить! По вечерам околачивался у чайной, на базаре, запоминая, что почем продают, давился слюной и шел ни с чем обратно. На плите у тети Нади стоял горячий чайник; пошвыркав гольного кипяточку и согрев желудок, ложился спать.

<...>

Теперь у меня появились деньги. Я не позволял себе чересчур увлекаться игрой и торчать на полянке до вечера, мне нужен был только рубль, каждый день по рублю. Получив его, я убегал, покупал на базаре баночку молока (тетки ворчали, глядя на мои погнутые, побитые, истерзанные монеты, но молоко наливали) , обедал и садился за уроки. Досыта все равно я не наедался, но уже одна мысль, что я пью молоко, прибавляла мне силы и смиряла голод. Мне стало казаться, что и голова теперь у меня кружится гораздо меньше.