Вся повесть построена как записки Петра Гринёва и даёт возможность судить не только о стиле его письменной речи (очень выразительной и грамотной), но и об устной, так как он приводит свои диалоги с другими героями.
С первых страниц читатель попадает под обаяние Петиного юмора, когда он со значительной долей самоиронии рассказывает, как обучился грамоте у дядьки Савельича, служившего при лошадях, а из географической карты сделал воздушного змея, приладив хвост к мысу Доброй Надежды.
Но когда 17-летний офицер оказывается лицом к лицу с могущественным Пугачёвым, речь его отражает далеко не юношеский ум и поражает умением расположить к себе собеседника искренностью интонаций: “Сам ты рассуди, можно ли было при твоих людях объявить, что дочь Миронова жива.”
Проникновенной и лиричной становится речь героя с любимой девушкой: “…прощай, моя милая, моя желанная! Что бы со мной ни было, верь, что последняя моя мысль… будет о тебе!”
В целом, речевая характеристика вместе с поступками героя создаёт очень привлекательный образ офицера Петра Гринёва.
