Объяснение:
Петя Гринёв жил в богатой семье. У них был параход, "Дункан" назывался. Однажды они поплыли со Швабриным по Волге в Сочи на ярмарку, чтобы купить Пете сапоги, а то не в чем стало ходить. И даже пока плыли, всё это время Швабрин его воспитывал, как надо жить, а как не надо. И когда они проплывали мимо Индии, то Пете понравилась капитанская дочка, которая тоже плыла вместе с ними на отдых в санаторий "Артек". Но её папа, в пират Карибского моря, не разрешил им сыграть свадьбу и пожениться, и тогда они решили сбежать в Египет к папуасам и работать там погонщиками верблюдов. Они стали катать туристов на них и если туристу надо было слезти с верблюда, то они заламывали такую цену, что скоро так разбогатели, что смогли купить лавку в Монголии и нанять туда рабов из Африки. А Швабрину стало завидно и он тоже поступил на службу к Ясеру Арафату. Он ему таскал саблю по Белогорской крепости, а по вечерам колол орехи. Тот их шибко любил. А Петя Гринёв перевез в Монголию своих папу с мамой и того старого еврея-капитана, у которого уже не стало парахода и вообще ничего не стало, только одна трубка, которую он курил постоянно и матькался:" б-б-б-б-б на сундук мертвеца" и ещё чё-то. В какое-то время Гринёву пришлось идти в армию к Пугачёву. Ему дали красные шаровары, а на шею повесили гранату. Так и ходил Петя по Сибири, вовлекал кунгуров в православие, плавал по рекам на челнах и воровал ситец и сукно у купцов, которые не были лояльными батьке Пугачёву. Также он учавствовал в написании письма султану, в коем говорилось о мерзопакостной похлёбке, готовящейся в ихнем стане поваром Кирюхой, впоследствии вздёрнутым на сухой берёзе. Там он дослужился до поручика и отрастил брюшко, усы уже были. Пугачёв то был ух какой ухобака, он разъезжал на сивой кобыле в чёрном плаще и рубил башки белой гвардии. Ему ещё прислуживали Анка и Петька, которые постоянно травили ему анекдоты про Брежнева, а тот заливисто хохотал так, что все шпионы, которые ползли к ним в тыл, повёртывали обратно и уже на своей стороне искали туалет и долго оттуда не выходили. А Гринёв чё, не рыба-не мясо, в очках и как будто вечно беременный, конечно, он завидовал Пугачёву, что у того была бурка и пулемёт на колёсиках. Потом Гринёв со Швабриным встретились на войне и когда бежали в атаку и орали «мать-твою», то запнулись об друг дружку и сломали себе ноги и руки. Так снова свела их судьба. Их положили в лазарет. А мед. сестрой там была та самая капитанская дочка, Маша её звали. Она ставила Гринёву уколы с витаминкой, а Швабрину фиг и тот опять ссучился и стал ревновать. Они долго ругались, потом стали драться на костылях. За это их выгнали из лазарета, а Машу перевели в Склиф на повышение. Когда Гринёв с Швабриным выздоровели, то они стрелялись на дуэли в Тигровой балке. А Пётр 1-й узнал про это и разжаловал обеих до поручиков, раньше то были есаулами, а сейчас ШИШ. А Машка выучилась на фешеля и уехала за границу в Монголию, там она лечила от свинячего гриппа всех подряд, которые даже и не болели. Она даже лечила Петиных родителей, которые уже стали старые и ничё не могли делать, только матькались и молились день и ночь. Но это им не и они умерли В Израиле, когда приехали туда на мекку. Так и похоронили их где-то в секторе Газа в пирамиде Хеопса и забыли про их. Но Петя не забыл и каждый год приезжал попроведовать своих родителей на папирусной лодке. «РА» называлась та лодка. Швабрин куда-то задевался и нос не показывал больше нигде, так и сгинул каналья. Может спился, а может в монастырь ушёл, один Бог ведает…
Соотношение эстетики и этики. Бродского спросили, может ли искусство человечество? Он ответил в своей Нобелевской лекции: «Чем богаче эстетический вкус, тем четче нравственный выбор человека, и тем он свободнее, — хотя, возможно, и не счастливее. Именно в этом, скорее прикладном, чем политическом, смысле следует понимать замечание Достоевского, что «красота мир», или высказывание Мэтью Арнольда, что «нас поэзия». Мир, вероятно уже не удастся, но отдельного человека всегда можно».