Русская литература со времен Пушкина умела раскрывать психологию человека, его сокровенные мысли и чувства. Лев Николаевич Толстой внес в психологизм русской литературы свое открытие, названное Чернышевским умением передавать "диалектику души". "Люди, как реки... " — говорил Толстой, подчеркивая этим сравнением многогранность и сложность человеческой личности, изменчивость и непрерывное движение, развитие, "текучесть" внутренней жизни людей. По Толстому, всякий результат человеческой жизни непреднамерен, стихиен. В событии всегда участвует множество разнонаправленных стремлений и воль, они пересекаются и сталкиваются между собой. Итак, есть ли внутренняя, необходимая мера в человеческой жизни, между ее явлениями, между людьми целесообразная связь, или связь эта хаотична, случайна? В чем смысл активности человека, жизненных усилий его? Вопросы эти решаются всем романом "Война и мир", каждым его эпизодом. Путь, который проходят в романе главные герои, — это поиски не одним разумом, а жизнью, судьбой ответов на главные эти вопросы. Очень разные Пьер Безухов и Андрей Болконский, но каждому из них, каждому по-своему, приходится на своем пути пройти через тяжелые моральные испытания, когда нужно заново решать вопрос о смысле собственной жизни и ее связи с жизнью других людей, с объективным порядком вещей, и вопрос этот оказывается так запутан и осложнен, что уже, кажется, невозможно решить его положительно.
Созданию романа "Петр Первый" предшествовала длительная работа А.Н.Толстого над целым рядом произведений о Петровской эпохе. В 1917 - 1918 годах были написаны рассказы "Наваждение" и "День Петра", в 1928 - 1929 годах он пишет историческую пьесу "На дыбе". В 1929 году Толстой начинает работу над романом "Петр Первый", третья незаконченная из-за смерти писателя книга датирована 1945 годом. Идейный замысел романа нашел свое выражение в построении произведения. Создавая роман, А.Н.Толстой меньше всего хотел, чтобы он превратился в историческую хронику царствования прогрессивного царя. Толстой писал: "Исторический роман не может писаться в виде хроники, в виде истории. Нужна прежде всего композиция…, установление центра… зрения. В моем романе центром является фигура Петра I". Одной из задач романа писатель считал попытку изобразить становление личности в истории, в эпохе. Весь ход повествования должен был доказать взаимовлияние личности и эпохи, подчеркнуть прогрессивное значение преобразований Петра, их закономерность и необходимость. Другой задачей он считал "выявление двигающих сил эпохи" - разрешение проблемы народа. В центре повествования романа - Петр. Толстой показывает процесс становления личности Петра, формирование его характера под воздействием исторических обстоятельств. Толстой писал: "Личность является функцией эпохи, она вырастает на плодородной почве, но, в свою очередь, крупная, большая личность начинает двигать события эпохи". Образ Петра в изображении Толстого очень многопланов и сложен показан в постоянной динамике, в развитии. В начале романа Петр - долговязый и угловатый мальчик, яростно отстаивающий свое право на престол. Затем мы видим, как из юноши вырастает государственный муж, проницательный дипломат, опытный, бесстрашный полководец. Учителем Петра становится жизнь. Азовский поход приводит его к мысли о необходимости создания флота, "нарвская конфузия" - к реорганизации армии. На страницах романа Толстой изображает важнейшие события в жизни страны: восстание стрельцов, правление Софьи, крымские походы Голицына, азовские походы Петра, стрелецкий бунт, война со шведами, строительство Петербурга. Толстой отбирает эти события, чтобы показать, как они воздействуют на формирование личности Петра. Но не только обстоятельства воздействуют на Петра, он активно вмешивается в жизнь, изменяет ее, презрев вековые устои, велит "знатность по годности считать". Сколько "птенцов гнезда Петрова" объединил и сплотил вокруг него этот указ, скольким талантливым людям он дал возможность развить свои Используя прием контраста, противопоставляя сцены с Петром сценам с Софьей, Иваном и Голицыным, Толстой оценивает общий характер вмешательства Петра в исторический процесс и доказывает, что только Петр может встать во главе преобразований. Но роман не становится биографией Петра I. Также Толстому важна эпоха, формирующая исторического деятеля. Он создает многоплановую композицию, показывает жизнь самых различных слоев населения России: крестьян, солдат, купцов, бояр, дворян. Действие разворачивается в различных местах: в Кремле, в избе Ивашки Бровкина, в Немецкой слободе, Москве, Азове, Архангельске, Нарве. Эпоха Петра создается и изображением его сподвижников, действительных и вымышленных: Александра Меньшикова, Никиты Демидова, Бровкина, выдвинувшихся из низов, и с честью сражавшихся за дело Петра и России. Среди сподвижников Петра немало и потомков знатных родов: Ромодановский, Шереметьев, Репнин, которые не за страх, а за совесть служат молодому царю и его новым целям. Роман А.Н. Толстого "Петр Первый" ценен для нас не только как историческое произведение, Толстой использовал архивные документы, а как культурное наследие. В романе множество фольклорных образов и мотивов, использованы народные песни, пословицы, поговорки, шутки. Толстой не успел завершить свой труд, роман остался незаконченным. Но с его страниц встают образы той эпохи и центральный ее образ - Петр I - преобразователь и государственный деятель, кровно связанный со своим государством и эпохой.
Відповідь:
Калам! Ты нашей мысли скороход.
Превысил ты высокий небосвод.
Конь вороной воображенья! Нет, —
Быстрей Шебдиза ты, но мастью гнед. [1]
Неутомим твой бег, твой легкий скок,
А палец мой — державный твой седок.
Гора иль пропасть — как чрез мост, несешь.
Ты скачешь — и, как знамя, хвост несешь.
Нет, ты не конь, а птица-чудо ты:
Летать без крыльев можешь всюду ты.
Из клюва мелкий сыплешь ты агат.
Нет, не агат, — рубинов щедрый град!
Сокровищницу мыслей носишь ты,
О птица человеческой мечты!
Так рассыпал сокровища в стихах
Тот, чей в Гяндже лежит священный прах. [2]
Он мир засыпал жемчугом своим, —
Как звезды, жемчуг тот неисчислим.
Но не растопчет грубая нога
Великого гянджинца жемчуга.
В ушах людей играет жемчуг тот,
Но, как серьга, он в грязь не упадет:
Сквозь ухо проникая в глубь сердец,
Обогащает сердца он ларец.
Нет! Жемчуг тот — по сути говоря —
Наполнить может до краев моря
Так, чтоб его веками черпал всяк
И чтоб запас жемчужный не иссяк.
Кого с тобой в сравненье ни возьми,
Никто тебе не равен, Низами!
А впрочем, был среди людей один —
На Инде певший соловей один. [3]
Не соловей, а Хызр. Ведь знаем мы:
Был Индустан ему страною тьмы,
А речь была той звонкой, той живой
Им найденной во тьме водой живой.
Но на ристалище со мной не он, —
Я с Низами бороться принужден.
Рукой схватив такую «Пятерню»,
В руке надолго ль силу сохраню?
У всех трещали пальцы до сих пор,
Кто с Низами вступал в подобный спор.
Быть надо львом, чтоб рядом сесть со львом,
Тем более чтоб в драку лезть со львом.
Иль не слоном таким же надо быть,
Чтоб с хоботом слоновым хобот свить?
И мушка хоботком наделена,
Но муха не соперница слона.
А предо мной слоны: гянджинский слон
Поистине — он исполинский слон!
Да и второй — не столь гигантский слон,
Но слон, однако, индустанский слон!
Обоих ты в молитвах помяни,
Обоих милосердьем опьяни.
Побольше мощи Навои прибавь —
И рядом с ними ты его поставь!
* * *
Эй, кравчий, видишь, как смятен мой дух, —
Налей две чары в память этих двух!
За них две чары эти осушу,
А за Джами я третью осушу!
О ДЖАМИ
Хосров и Низами — слоны, но нам
Предстал Джами, подобный ста слонам.
Вино любви он пьет и меж людьми
Прославился, как Зиндепиль, Джами. [4]
Вином единства также опьянен
И прозван Зиндепиль-Хазратом он.
Он чашу неба выпил бы до дна,
Будь чашею познания она.
Плоть в духе утопив, Джами велик, —
Скажи, что он великий материк. [5]
Нет, — целый мир! Но как вообразить,
Что точка может мир в себе носить?
Он макрокосмом, а не миром стал!
Для двух миров Джами кумиром стал. [6]
В убогий плащ дервиша он одет,
Но богача такого в мире нет.
Бушующее море мысли в нем.
А жемчуга ты и не числи в нем!
Жемчужин столько, сколько скажет слов.
В каком же море столь богат улов?
Дивись его словам, его делам:
Смотри — возник из пенных волн калам!
Тростник морской! Тут чудо не одно:
Что сахар в тростнике — не мудрено,
Но чтоб ронял жемчужины тростник, [7]
Таких чудес один Джами достиг!..
Я, Навои, навек слуга Джами.
Дай сахар мне, дай жемчуга Джами:
Тем сахаром уста я услащу,
Тот жемчуг в самом сердце помещу.
* * *
Эй, кравчий! Понимай слова гуляк! [8]
Пусть первым пьет Джами — глава гуляк!
Пусть небо превратится в пиалу —
Я буду пить и петь Джами хвалу!
ПОЯСНЕНИЕ К ПОЭМЕ
П