геракл поселился в Тиринфе и стал слугой слабого, трусливого Эврисфея. Эврисфей боялся могучего героя и не пускал его в Микены. Все приказания свои передавал он сыну Зевса в Тиринф через своего вестника Копрея.
Глава 5. Счастливая встреча. Вернулся Акинтич домой. Увидела его жена, что рюкзак пустой, поворчала немного. Но не шибко сердилась. Она своего старика специально на лыжах в лес отправила,чтобы развеялся малость, молодость охотничью вспомнил. Да видно его пора. Тут-то Акинтич и вынул из-за пазухи Серую Шейку, которая впервые за несколько дней отогрелась, повеселела и склонила голову, приветствуя старуху Марфу и набежавших внучек Танюшку и Манюшку, близнецов лет пяти. Увидела Марфа, что с крылышком непорядок, попричитала да лечить бедную уточку принялась. Компрессами разогревала больное крылышко, щепочки привязывала, каждый раз все больше и больше распрямляя согнутую косточку. Больно было Серой Шейке, но она терпела. Нравилось ей жить в этой семье и весело играть с внучками. Одно только плохо - скучала Серая Шейка по воде. Но зимой-то все равно не поплаваешь и не поныряешь. С ужасом вспоминала она сужающуюся полынью и хитрые злорадные зеленые глаза Лисы. К весне совсем крылышко распрямилось. Припоминала Серая Шейка материнские уроки братьям и сестрам и училась потихоньку летать, хоть и трудно ей было. Даже здоровое крыло плохо слушалось и болело с непривычки. Но она не унывала, старалась. И у нее получалось все лучше и лучше... Воротились и утки к родным местам. Старая Утка в глубине души надеялась на встречу с дочерью, хотя понимала, что Серая Шейка, если не замерзла, то стала добычей Лисы. Но Заяц рассказал ей о том, что Серую Шейку забрал старик-охотник и показал направление, в каком он ушел. Храбрый заяц тогда по лыжне довольно долго пробежал... Старая Утка с надеждой поднималась в небо, пытаясь найти дом охотника, с каждым днем приближаясь все ближе к нему. И вдруг она увидела молодую уточку, которая летала недалеко от нее. СтараяУтка не могла поверить, что это ее дочь-калека. Но Серая Шейка рассказала ей обо всем. Старая Утка поблагодарила Акинтича, Марфу и Танюшку с Манюшкой, и утки вернулись к родной стае. Все были очень рады, что так счастливо все закончилось.
Наряду с персонажами дворян, которым Пушкин уделил основное внимание, описывая их быт, характеры, взаимоотношения, мы знакомимся в повести и с представителями крестьянства — бесправными, неграмотными и в то же время добрыми, отзывчивыми и преданными людьми. Интерес к теме крестьянства у Пушкина не случаен: воспевая мужество и отвагу, которые проявил русский народ в борьбе с Наполеоном за независимость родины, поэт был возмущен несправедливым отношением к народу-победителю, жестокостью властных и сытых крепостников. Еще в стихотворении «Деревня» Пушкин пишет про «барство дикое, без чувства, без закона». Эту же тему он продолжает и в «Дубровском», только народ в повести показан непокорным, готовым к восстанию.
В том, что простые люди Пушкину симпатичны, мы убеждаемся не раз. Взять хоть бы Егоровну, няню Владимира Дубровского, — с какой любовью описывает ее автор и как восхищается ею! Никогда не учившаяся никаким наукам, однако прекрасно чувствующая богатство русского языка, старая крестьянка видится нам хоть и наивной, но по-своему умной женщиной. Тут же смекнув, чем может закончиться ссора ее барина с Троекуровым, Егоровна, употребив все свое «дипломатическое» мастерство, просит Владимира приехать: своим материнским и женским чутьем крестьянка угадала, что принесет сейчас ее барину наибольшую радость и покой. Беспокоилась она и о душе юного Владимира, не хотела, чтоб всю оставшуюся жизнь ее воспитанник укорял себя в эгоизме по отношению к отцу. Егоровне присуще чувство благодарности. Всю жизнь с преданностью служившая одному барину, растившая чужого сына, как своего, старая крестьянка не покидает своих благодетелей в трудные для них времена. Воспитанная в духе любви к ближним, Егоровна призывает не причинять зла никому, какими бы плохими ни были люди. Она настоящая христианка.
геракл поселился в Тиринфе и стал слугой слабого, трусливого Эврисфея. Эврисфей боялся могучего героя и не пускал его в Микены. Все приказания свои передавал он сыну Зевса в Тиринф через своего вестника Копрея.