трович Троекуров. Зная его крутой нрав, его боятся все соседи, кроме бедного помещика Андрея Гавриловича Дубровского, отставного поручика гвардии и бывшего сослуживца Троекурова. Оба они вдовцы. Дубровский имеет сына Владимира, служащего в Петербурге, а у Троекурова есть дочь Маша, живущая с отцом, и Троекуров часто заговаривает о своём желании женить детей.Неожиданная размолвка ссорит друзей, а гордое и независимое поведение Дубровского отдаляет их друг от друга ещё сильнее. Самовластный и всесильный Троекуров, чтобы выместить раздражение, решает лишить Дубровского имения и приказывает заседателю Шабашкину отыскать «законный» путь к этому беззаконию. Судейские крючкотворы исполняют желание Троекурова, и Дубровского вызывают к земскому судье для решения дела.В судейском заседании в присутствии тяжущихся читается решение, исполненное юридических казусов, согласно которому имение Дубровского Кистеневка переходит в собственность Троекурова, и с Дубровским случается припадок безумия.Здоровье Дубровского ухудшается, и ходившая за ним крепостная старуха Егоровна пишет письмо в Петербург Владимиру Дубровскому с уведомлением о случившемся. Получив письмо, Владимир Дубровский исхлопатывает
Нравоучительная, наверняка скучноватая для детей, но прекрасная сказка. Очень неторопливая, спокойная, но при этом достаточно увлекательная. Сюжет – вариация на тему сделки с дьяволом (для самых маленьких). Десятилетний Алеша получает сверхъестественную которая, на первый взгляд, сильно облегчает ему жизнь, но в итоге совершенно портит характер мальчика. Благо, у Алеши появился шанс исправиться, и он им воспользовался. У автора приятный слог, он интересно описал и жизнь в пансионате, и город подземных жителей. Причем объем сказки небольшой, и написано вроде бы немного, но обстановка и ситуации представляются довольно живо. Не думала, что прочитаю с таким удовольствием.
«Она с усилием подняла глаза и тотчас отвела их: Гоголь смотрел на нее, усмехаясь. На его виске как будто тяжело билась тонкая склеротическая жилка. Насте показалось, что Гоголь тихо сказал сквозь стиснутые зубы: – Эх, ты!»
«Она спрятала его (письмо) в сумочку, не читая, – решила прочесть после работы. Письма вызывали у Насти вздох облегчения: раз мать пишет – значит, жива. Но вместе с тем от них начиналось глухое беспокойство, будто каждое письмо было безмолвным укором»
Объяснение: