Неожиданно взгляд упал по левую сторону. Я увидела кленовый листочек, который будто прикрыл одну астру. На нем блестела капелька росы. Я осторожно сняла листочек, так, чтобы капелька сохранилась, но она соскользнула на мою руку. Между розовыми лепестками астры я увидела насекомого. Так вот почему кленовый листочек лежал на цветке! Я вообразила, как медленно он взлетел с ветви и легко лиг на цветок, на котором спряталось насекомое, чтобы никто ее не трогал. Я нарушила ее покой. Подержав желтый, с розовой точечкой кленовый листочек, я осторожно положила его на астру и улыбнулась: отдыхайте вместе!
Стихотворение, описывающее путь арестантов по оренбургским степям в сибирскую каторгу, построено на контрасте свободной, вольной природы (заходящее в степи солнце, золотящийся ковыль) и рабстве идущих по этапу каторжников, образ которых конституируется мотивом цепей, образами пыли, бритых лбов, тяжелого шага, угрюмых бровей, тяжелых дум. Сибирская каторга маркируется как «лихая беда», роковая «невзгода», забыть о которой на время песня: в ней также оппозицией каторжному рабству выступают природное пространство – раздолье «широкой Волги», «даром минувшие дни», «свободные степи», «дикая воля». Движение арестантов по дороге предстает как бесконечное страдание, не останавливающееся и с заходом солнца. В припеве песни, написанной на стихотворение Толстого, путь маркируется как «сибирский», «дальний» и по нему ведут не уголовника, а революционера («наш товарищ»).
