Для весны ювенальной распахнуты двери, её дух первобытное будит в душе: как расплата за то, что мы всё-таки звери, и надежда на то, что не звери уже. мы животных исконных теперь и турниры самцов не за самок и кров. мы сражаемся походя, "на автомате", за удобство загонов и крепость оков. за метраж в тесноте неродных тротуаров, заменивших нам некогда вольный простор, за тиски небоскрёбов и модных базаров, за отсутствие неба, деревьев и гор. а весна, что в душе поселилась так странно, пусть на время, но сможет оковы разбить, пристегнувшие нас к должностям и диванам, к нелюбимым и к жизни, что стыдно прожить
Я лисичка! У меня белая грудка и рыжая шерсть. Я крадусь тихо . Но добычу редко получаю. А все волки эти, проклятые. Всех зайцев в лесу словили. Бедная я! Так глядишь помру с голоду. Только и остается птичек ловить. А всех хуже зимой, я же рыженькая, и посреди белого снега бежишь за зайцем. А тут он на те, дерево обогнул, увидел меня и ускакал куда-то. Летом немного получше. Волки мало кушают. А мне всегда кушать хочется. Вот я и охочусь. И вся беда в том что у меня длинный хвост. Погонятся за мной собаки - и съедят. Хорошо я внимательная. А то гляди и съела собака бы меня.
