Родители дают жизнь детям, воспитывают их, стараются научить добру, любви, честности, хотят, чтобы они стали настоящими людьми. Но отношения детей и родителей часто складываются непросто из-за разницы взглядов на жизнь, несходства мнений, вкусов, из-за того, что дети хотят быть поскорее самостоятельными и не слушают советов родителей, хотят все делать по-своему. А в конечном итоге чаще всего правы оказываются все-таки родители.
Среди евангельских притч есть притча о блудном сыне . Она едва ли не самая популярная, так как тема сбившегося с пути и покаявшегося затем человека актуальна в любое время и для любого возраста. Если человек осознал свою вину, его с радостью надо простить, а тот, кто чувствует, что он не прав или виноват, обязательно должен признать свою вину, покаяться.
Сопоставление истории блудного сына из притчи и Дуни Выриной.
Притча:
-Блудный сын сам уходит из родного дома, чтобы жить самостоятельно.
-Никто не ищет его
-Образ жизни блудного сына после отъезда из родительского дома представляет собой развратное поведение.
-Радостная встреча сына с отцом
-Сын вернулся домой нищий и голодный. Он осознал свой грех, раскаялся в нем, понял, что “ недостоин называться сыном” своего отца, и решил вернуться.
-Примирение с отцом
“Станционный смотритель”:
-Отец сам отправляет дочь из родного дома (случайно, невольно) , не предполагая, что расстается с ней навсегда.
-Отец разыскивает в Петербурге дочь, чтобы вернуть её домой
- Дуня живет в Петербурге в роскоши и богатстве.
годы – смотритель умер в нищете и горе. Лишь после смерти отца Дуня, уже богатая барыня, посещает родные места.
-Авдотья Семеновна не вернулась, а зашла, проезжая мимо.
-Невозможность встречи и примирения. Смотритель умер, так что покаяние и примирение невозможно.
Основной прием повести– противопоставление. Счастье Дуни противопоставлено несчастью ее отца. Притча о блудном сыне введена, чтобы ярче выделить разницу в судьбах героев. Не несчастная “ блудная ” Дуня вернулась на станцию, а несчастный странствующий пешком Вырин.
Как важно успеть сказать родителям, что мы их любим, принести им не одни неприятности, а хоть немного счастья. Даже если человек совершил дурной поступок, но понял и раскаялся, это не значит, что он плохой человек. Его можно и нужно простить. Главное, чтобы его раскаяние было осознанным и искренним.
И хотя ждут Дуню в карете сыновья – юные барчата, кажется, что не о зарождении новой жизни ведётся рассказ, а о начале новой истории блудного сына. Возможно, повесть “Станционный смотритель” – это предостережение писателя современникам, людям XIX века, для которых евангельские притчи утратили религиозный смысл, перестали быть живым нравственным уроком, превращаясь лишь в часть быта.
Светозар, великий князь киевский, устраивает пир в честь своей дочери Людмилы. Женихи на руку Людмилы — витязи Руслан, Ратмир и Фарлаф, которые окружают прекрасную княжну. Людмила подает руку Руслану. Князь одобряет выбор дочери, и пир переходит в свадебное торжество. Баян предрекает в своих песнях беду, грозящую Руслану и Людмиле. Народ желает счастья молодым. Вдруг страшный гром потрясает хоромы. Когда все приходят в себя, оказывается, что Людмила исчезла. Светозар в отчаянии обещает руку Людмилы тому, кто возвратит исчезнувшую княжну.
И вот Руслан, Фарлаф и Ратмир отправились искать Людмилу. Руслан находит хижину волшебника Финна. Здесь молодой витязь узнает, что его невеста находится во власти злого карлика Черномора. Финн рассказывает о своей любви к надменной красавице Наине и о том, как он попытался чарами завоевать её любовь к себе. Но он в страхе бежал от своей возлюбленной, которая к тому времени состарилась и стала ведьмой. Любовь Наины обратилась в великую злобу, и теперь она будет мстить всем влюбленным.
Фарлаф также старается напасть на след Людмилы. Его союзница, волшебница Наина, советует ему лишь идти вслед за Русланом, который наверняка найдет Людмилу, и, тогда, Фарлафу останется только убить его и завладеть беззащитной девушкой.
По пути в Киев Руслан, Ратмир, Горислава и сопровождающие их освобожденные рабы Черномора остановились на ночлег. Их сон стережет Ратмир. Мысли его обращены к Гориславе, он охвачен воскреснувшей любовью к ней. Вбегают рабы Черномора и сообщают Ратмиру, что Фарлаф, подстрекаемый Наиной, похитил спящую Людмилу, а Руслан исчез во тьме ночной. Появившийся Финн приказывает Ратмиру пуститься вслед за Русланом в Киев и вручает ему волшебный перстень, который разбудит Людмилу ото сна. 2-я картина: В гриднице Светозара в Киеве оплакивают прекрасную Людмилу, которую никто не может разбудить. Её принес похитивший её Фарлаф, но разбудить её он не в силах. Слышен шум приближающихся всадников — это Руслан с друзьями. В ужасе трусливый Фарлаф. Руслан подходит к Людмиле и надевает ей на палец волшебный перстень Финна. Людмила пробуждается.
«Собачье сердце» – одно из знаменитейших произведений М. А. Булгакова. Эта повесть стала этапной в творческой эволюции писателя. О важности для Булгакова «Собачьего сердца» свидетельствует и тот факт, что он добивался возвращения арестованной рукописи наряду с личными дневниками. В этом произведении писатель поднимается на вершину сатирической фантастики. Если сатира констатирует, то сатирическая фантастика предупреждает общество о грядущих опасностях и катаклизмах. Булгаков воплощает свою убежденность в предпочтительности нормальной эволюции перед насильственным методом вторжения в жизнь. Он говорит о страшной разрушительной силе самодовольного агрессивного новшества. Эти темы вечны, и они не утратили своего значения и теперь. Основа повествования - внутренний монолог Шарика, вечно голодного, горемычного уличного пса. Он очень неглуп, по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен НЭПа. Перед его глазами каждый день мелькают многочисленные магазины, чайные, трактиры на Мясницкой "с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак", "где играли на гармошке и пахло сосисками". есь продрогший, голодный пес, к тому же ошпаренный, наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: "Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь", "Повар попадается разный. Например, – покойный Влас с Пречистенки. Скольким жизнь " Шарик сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, "бегущей в подворотню в любовниковых фельдеперсовых чулках":"Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл...". В своих мыслях - представлениях Шарик противопоставляет бедной девушке образ торжествующего хама - нового хозяина жизни: "Я теперь председатель, и сколько не накраду - все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо." "Жаль мне ее, жаль. А самого себя мне еще больше жаль,"- сетует Шарик.
Увидев Филиппа Филипповича Преображенского, Шарик понимает: "он умственного труда человек..." ,"этот не станет пинать ногой". И вот Шарик живет в роскошной профессорской квартире. Начинает звучать одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова - тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевики изничтожили Дом как основу семьи, как основу общества. Обжитому, теплому, казалось, вечно прекрасному дому Турбиных ("Дни Турбиных") писатель противопоставляет распадную Зойкину квартиру (комедия "Зойкина квартира"), где идет яростная борьба за жилплощадь, за квадратные метры. Но вот профессор совершает главное дело своей жизни - уникальную операцию: он пересаживает псу Шарику человеческий гипофиз от скончавшегося за несколько часов до операции мужчины 28 лет. В результате сложнейшей операции появилось безобразное, примитивное существо - нелюдь, целиком унаследовавшее "пролетарскую" сущность своего "предка". Первые произнесенные им слова были ругань, первое отчетливое слово:"буржуи". А потом – слова уличные: "не толкайся!" "подлец", "слезай с подножки" и.т.п. Это был омерзительный "человек маленького роста и несимпатичной наружности. Волосы у него на голове росли жесткие ... Лоб поражал своей малой вышиной. Почти непосредственно над черными ниточками бровей начиналась густая головная щетка". Так же безобразно-вульгарно он и "принарядился". Шариков наглеет с каждым днем. К тому же он находит союзника - Швондера. Именно он, Швондер, требует выдачи документа Шарикову, утверждая, что документ - самая важная вещь на свете. Формализм и бюрократия 30-х годов, кстати, преследует нашу страну и по сей день. Страшно то, что бюрократической системе наука профессора не нужна. Ей ничего не стоит кого угодно назначить человеком. Любое ничтожество, даже пустое место - взять и назначить человеком. Ну, естественно, оформив это соответствующим образом и отразив, как положено, в документах.. Парадокс в том, что утвердиться существу с "собачьим сердцем", Швондер и себе копает яму. Натравливая Шарикова на профессора, домком не понимает, что кто-то другой легко может натравить Шарикова на самого же Швондера. Человеку с собачьим сердцем достаточно указать любого, сказать, что он враг, и Шариков его унизит, уничтожит и.т.д. Швондер, аллегоричный "черный человек", снабжает Шарикова «научной» литературой, дает тому на «изучение» переписку Энгельса с Каутским. Звероподобное существо не одобряет ни того, ни другого автора: «А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то…» Вывод он делает один: «Надо все поделить». Так Шариков инстинктивно «учуял» главное кредо новых хозяев жизни, всех Шариковых: грабь, воруй, растаскивай все созданное, а также главный принцип так называемого социалистического общества – всеобщая уравниловка, называемая равенством. Вскоре «Шариков присвоил в кабинете профессора 2 червонца, пропал из квартиры и вернулся поздно, совершенно пьяный».
Родители дают жизнь детям, воспитывают их, стараются научить добру, любви, честности, хотят, чтобы они стали настоящими людьми. Но отношения детей и родителей часто складываются непросто из-за разницы взглядов на жизнь, несходства мнений, вкусов, из-за того, что дети хотят быть поскорее самостоятельными и не слушают советов родителей, хотят все делать по-своему. А в конечном итоге чаще всего правы оказываются все-таки родители.
Среди евангельских притч есть притча о блудном сыне . Она едва ли не самая популярная, так как тема сбившегося с пути и покаявшегося затем человека актуальна в любое время и для любого возраста. Если человек осознал свою вину, его с радостью надо простить, а тот, кто чувствует, что он не прав или виноват, обязательно должен признать свою вину, покаяться.
Сопоставление истории блудного сына из притчи и Дуни Выриной.
Притча:
-Блудный сын сам уходит из родного дома, чтобы жить самостоятельно.
-Никто не ищет его
-Образ жизни блудного сына после отъезда из родительского дома представляет собой развратное поведение.
-Радостная встреча сына с отцом
-Сын вернулся домой нищий и голодный. Он осознал свой грех, раскаялся в нем, понял, что “ недостоин называться сыном” своего отца, и решил вернуться.
-Примирение с отцом
“Станционный смотритель”:
-Отец сам отправляет дочь из родного дома (случайно, невольно) , не предполагая, что расстается с ней навсегда.
-Отец разыскивает в Петербурге дочь, чтобы вернуть её домой
- Дуня живет в Петербурге в роскоши и богатстве.
годы – смотритель умер в нищете и горе. Лишь после смерти отца Дуня, уже богатая барыня, посещает родные места.
-Авдотья Семеновна не вернулась, а зашла, проезжая мимо.
-Невозможность встречи и примирения. Смотритель умер, так что покаяние и примирение невозможно.
Основной прием повести– противопоставление. Счастье Дуни противопоставлено несчастью ее отца. Притча о блудном сыне введена, чтобы ярче выделить разницу в судьбах героев. Не несчастная “ блудная ” Дуня вернулась на станцию, а несчастный странствующий пешком Вырин.
Как важно успеть сказать родителям, что мы их любим, принести им не одни неприятности, а хоть немного счастья. Даже если человек совершил дурной поступок, но понял и раскаялся, это не значит, что он плохой человек. Его можно и нужно простить. Главное, чтобы его раскаяние было осознанным и искренним.
И хотя ждут Дуню в карете сыновья – юные барчата, кажется, что не о зарождении новой жизни ведётся рассказ, а о начале новой истории блудного сына. Возможно, повесть “Станционный смотритель” – это предостережение писателя современникам, людям XIX века, для которых евангельские притчи утратили религиозный смысл, перестали быть живым нравственным уроком, превращаясь лишь в часть быта.