( Мир диких и кабановых претерпел большие изменения. Кнуров и Вожеватов – купцы нового поколения, дельцы, они более европеизированы. Кнуров даже читает газету на французском языке, он сдержан, немногословен… Трудно представить себе Дикого с газетой в руках. Мы помним его как грубого, пошлого, невежественного купца, который постоянно всех ругает.
Невежественную Кабаниху сменила расчетливая Харитя Игнатьевна, которая ловко торгует красотой дочери.
Здесь блистает барин – Сергей Сергеевич Паратов, судовладелец...
Но за всем этим внешним блеском скрывается то же «темное цар-ство», в котором нет места настоящим чувствам: дружбе любви, состраданию).О многом говорит и смысл имен персонажей, здесь Островский продолжает традиции «говорящих» фамилий и имен: Харита – прелестница, кнур – кабан, Лариса – в переводе с греческого – белая чайка. У всех персонажей указаны фамилии, и только Лариса названа по имени. Потому что «огудать» - обмануть, эта фамилия так подходит к ее матери, но только не к ней. Поэтому перед нами просто Лариса - белая чайка, живущая не по законам мира, ее окружающего, а по своим собственным, какие диктует ей сердце. Она парит над миром, как птица, ищет свободы и любви. Поэтому она протянула руки к чайке, парящей в небе.
Почему я изобразила ее на краю обрыва? Потому что она действительно оказалась на краю пропасти, на распутье, как она сама о себе говорит. Но когда человек стоит на распутье, это означает, что перед ним несколько дорог, просто он не может решить, по какой ему идти. А Лариса на какой бы путь ни шагнула – это шаг в пропасть…)
(Сначала мы знакомимся с ней заочно. Другие персонажи характеризуют ее, а именно Кнуров и Вожеватов. Лариса, главная героиня произведения, появляется только в третьем явлении, и то в конце его. Когда все говорят о ней, она сидит на скамейке, молчит и смотрит в бинокль на Волгу. Но самое неожиданное – ее первые слова. Когда человек приходит, логично сказать «здравствуйте», а первыми словами Ларисы в пьесе являются слова «до свидания..!». Т.е., вместо приветствия она произносит слова прощания. И мы приходим к выводу, что героиня стоит на пороге жизни, она уходит, но куда? С кем она прощается?
Много плакала княгиня, много князь ее уговаривал, заповедовал не покидать высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не ватажиться, худых речей не слушаться. Княгиня обещала все исполнить.
Князь уехал; она заперлась в своем покое и не выходит.
Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщинка, казалось – такая простая, сердечная!
– Что, – говорит, – ты скучаешь?
Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду тоску размыкала, голову простудила.
Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: «По саду походить не беда»,– и пошла.
В саду разливалась ключевая хрустальная вода.
– Что, – говорит женщинка, – день такой жаркий, солнце палит, а водица студеная – так и плещет, не искупаться ли нам здесь?
– Нет, нет, не хочу! – А там подумала: «Ведь искупаться не беда!» Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщинка ударила ее по спине:
– Плыви ты, – говорит, – белою уточкой!
И поплыла княгиня белою уточкой.
Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, намалевалась и села ожидать князя.
Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит навстречу, бросилась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протянул и не распознал ее.
А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек, двух хороших, а третьего заморышка, и деточки ее вышли – ребяточки.
Она их вырастила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить, лоскутики сбирать, кафтаники сшивать, да выскакивать на бережок, да поглядывать на лужок.
– Ох, не ходите туда, дети!
– говорила мать.
Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше, и забрались на княжий двор.
Ведьма чутьем их узнала, зубами заскрипела. Вот она позвала деточек, накормила-напоила и спать уложила, а там велела разложить огня, навесить котлы, наточить ножи.
Легли два братца и заснули, – а заморышка, чтоб не застудить, приказала им мать в пазушке носить – заморышек-то и не спит, все слышит, все видит.
Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает; – Спите вы, детки, иль нет?
Заморышек отвечает:
– Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булатные!
– Не спят!
Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь:
– Спите, детки, или нет?
Заморышек опять говорит то же:
– Мы спим – не спим, думу думаем, что хотят нас всех порезати; огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат булатные!
– Что же это все один голос?
– подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела их мертвой рукой – и они померли.
Поутру белая уточка зовет деток; детки нейдут. Зачуяло ее сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор.
На княжьем дворе, белы, как платочки, холодны, как пласточки, лежали братцы рядышком.
Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила и материнским голосом завопила:
Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря,голубяточки!
Я нуждой вас выхаживала, Я слезой вас выпаивала, Темную ночь недосыпала, Сладок кус недоедала!
– Жена, слышишь небывалое?
Утка приговаривает.
– Это тебе чудится! Велите утку со двора прогнать! Ее прогонят, она облетит да опять к деткам:
Кря, кря, мои деточки!
Кря, кря,голубяточки!
Погубила вас ведьма старая, Ведьма старая, змея лютая, Змея лютая, подколодная; Отняла у вас отца родного, Отца родного – моего мужа, Потопила нас в быстрой реченьке, Обратила нас в белых уточек, А сама живет – величается!
«Эге!» – подумал князь и закричал:
– Поймайте мне белую уточку!
Бросились все, а белая уточка летает и никому не дается; выбежал князь сам, она к нему па руки пала. Взял он ее за крылышко и говорит:
– Стань белая береза у меня позади, а красная девица впереди!
Белая береза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди, и в красной девице князь узнал свою молодую княгиню.
Тотчас поймали сороку, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать воды живящей, в другой – говорящей.
Сорока слетала, принесла воды. Сбрызнули деток живящею водою – они встрепенулись, сбрызнули говорящею – они заговорили.
И стала у князя целая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать, худо забывать.
А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю: где оторвалась нога- там стала кочерга, где рука – там грабли, где голова – там куст да колода; налетели птицы – мясо поклевали, поднялися ветры – кости разметали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!
(P.S.Было взято из источника)