"Что же касается Пузатого Пацюка, то о нём читатель узнаёт немного: это эпизодический персонаж его туманно: “был точно когда-то запорожцем; но выгнали его или он сам убежал из Запорожья, этого никто не знал”. Он поражает своей внешностью: небольшого роста, весьма “увесистый”, в широчайших шароварах, Пацюк, когда двигается по улице, похож не на человека, а на “винокуренную кадь”. Возможно, кому-то из учащихся, хорошо знакомых с русскими былинами, вспомнится образ Идолища Поганого: противник Ильи Муромца “в долину две сажени печатныих, а в ширину сажень была печатная, а головище — что ведь люто лохалище, а глазища — что пивные чашища, а нос-от на роже — он с локоть был”. В обоих случаях — и в литературном произведении, и в былине — при описании внешности героев используется приём гиперболы. Однако ребята, сравнив два описания, могут сделать вывод, что если Идолище Поганое рисуется неизвестным былинным сказителем самыми чёрными красками и производит отталкивающее впечатление, то гоголевский Пацюк такого действия на читателя не оказывает. В описании внешности последнего чувствуется скорее снисходительная усмешка писателя, особенно когда автор говорит, что в последнее время запорожец редко где появлялся, потому что “пролезать в двери делалось для него с каждым годом всё труднее”. Более того, Гоголь отмечает, что жители Диканьки часто обращались к Пацюку за потому что уже через несколько дней после прибытия бывшего запорожца в село “все… узнали, что он знахарь”.
И действительно, он успешно, никому не отказывая, лечил больных (правда, не лекарственными травами, а заговорами: ему “стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукой снимался”). Да и Вакула в трудную для себя минуту обращается к Пузатому Пацюку, размышляя при виде трапезы хозяина “о том, какие чудеса бывают на свете и до каких мудростей доводит человека нечистая сила”. Правда, набожный кузнец так и не решился принять от того, кто “приходится немного сродни чёрту”, однако, будучи в отчаянии, в хату к нему всё же отправился, убеждая себя, что “один только Пацюк может ему”.
. Русский писатель: прозаик, поэт, публицист. Иван Алексеевич Бунин родился 22 октября (по старому стилю - 10 октября) 1870 года в Воронеже, в семье обедневшего дворянина, принадлежавшего к старинному дворянскому роду. В "Гербовнике дворянских родов" сказано, что существует несколько старинных дворянских родов Буниных, происходящих, по преданию, от Симеона Буникевского (Бунковского), имевшего знатное происхождение и выехавшего из Польши в XV веке к великому князю Василию Васильевичу. Правнук его, Александр Лаврентьев сын Бунин, служил во Владимире, был убит в 1552 году при взятии Казани. К роду Буниных принадлежали поэтесса Анна Петровна Бунина (1775-1828), поэт В.А. Жуковский (незаконнорожденный сын А.И. Бунина). Первое образование Иван Алексеевич Бунин получил у своего домашнего воспитателя - сына предводителя дворянства, учившегося когда-то в Лазаревском институте восточных языков, преподававшего в нескольких городах, но затем порвавшего все родственные связи и превратившегося в скитальца по деревням и усадьбам. Воспитатель владел тремя языками, играл на скрипке, рисовал акварелью, писал стихи; читать своего воспитанника Ивана учил по "Одиссее" Гомера.
Грачи прилетели! Прибавились значительно дни. Ярче, прямее стали солнечные лучи, и сильно пригревает в полдень. Потемнела полосками белая пелена снега, и почернели дороги. Вода показалась на улицах…Прилетная птица начинает понемногу показываться. Грачи… прилетели первые и заняли свои обыкновенные летние квартиры, самые лучшие березовые и осиновые рощи. Уже начали заботливые хозяева оправлять свои старые гнезда новыми материалами, ломая для того крепкими беловатыми носами верхние побеги древесных ветвей. Далеко слышен их громкий докучный крик, когда ввечеру, после дневных трудов, рассядутся они всем собором, всегда попарно, и как будто начнут совещаться о будущем житье-бытье.
"Что же касается Пузатого Пацюка, то о нём читатель узнаёт немного: это эпизодический персонаж его туманно: “был точно когда-то запорожцем; но выгнали его или он сам убежал из Запорожья, этого никто не знал”. Он поражает своей внешностью: небольшого роста, весьма “увесистый”, в широчайших шароварах, Пацюк, когда двигается по улице, похож не на человека, а на “винокуренную кадь”. Возможно, кому-то из учащихся, хорошо знакомых с русскими былинами, вспомнится образ Идолища Поганого: противник Ильи Муромца “в долину две сажени печатныих, а в ширину сажень была печатная, а головище — что ведь люто лохалище, а глазища — что пивные чашища, а нос-от на роже — он с локоть был”. В обоих случаях — и в литературном произведении, и в былине — при описании внешности героев используется приём гиперболы. Однако ребята, сравнив два описания, могут сделать вывод, что если Идолище Поганое рисуется неизвестным былинным сказителем самыми чёрными красками и производит отталкивающее впечатление, то гоголевский Пацюк такого действия на читателя не оказывает. В описании внешности последнего чувствуется скорее снисходительная усмешка писателя, особенно когда автор говорит, что в последнее время запорожец редко где появлялся, потому что “пролезать в двери делалось для него с каждым годом всё труднее”. Более того, Гоголь отмечает, что жители Диканьки часто обращались к Пацюку за потому что уже через несколько дней после прибытия бывшего запорожца в село “все… узнали, что он знахарь”.
И действительно, он успешно, никому не отказывая, лечил больных (правда, не лекарственными травами, а заговорами: ему “стоило только пошептать несколько слов, и недуг как будто рукой снимался”). Да и Вакула в трудную для себя минуту обращается к Пузатому Пацюку, размышляя при виде трапезы хозяина “о том, какие чудеса бывают на свете и до каких мудростей доводит человека нечистая сила”. Правда, набожный кузнец так и не решился принять от того, кто “приходится немного сродни чёрту”, однако, будучи в отчаянии, в хату к нему всё же отправился, убеждая себя, что “один только Пацюк может ему”.
Объяснение:
не точно что правильно