Его слава не была насильственно введена советским официозом, она пришла к нему спонтанно и мгновенно, с первых шагов на литературном поприще. Уже за первое десятилетие его писательской деятельности количество публикаций, посвященных Горькому, достигло почти 2 000 – так много не писали ни об одном другом русском писателе. Его талант признавали все: Толстой и Чехов, Бунин и Леонид Андреев, Мережковский и Блок. Цветаева, сравнивая Горького с Буниным, и ставя первого выше, выразилась так: "Горький – эпоха, Бунин – конец эпохи". Действительно, Горький – это эпоха. Это исключительно "своевременный" писатель, причем "своевременный" не в смысле эфемерной, дешевой популярности, а в том, что он выразил какие-то сокровенные чаяния своей эпохи – и ее явные противоречия. Эпоха же Горького и прославила. "В Горьком – большая сила, но мало того, она опирается на большую силу", – писал Д.В. Философов (Философов Д.В. Завтрашнее мещанство. – печ. по изд.: Максим Горький. Pro et contra. СПб., 1997. C. 688). Оценка Горького в значительной мере зависит от оценки его времени, точнее, от оценки его эпохи в динамике. В советское время Горькому отводилась роль пророка, с крушением советского строя на него обрушилась ненависть, какой заслуживают лжепророки.
Боден и Хезлон его опекуны
Пирс-директор Дандарата
Шарад-мальчик к которому проникся симпатией
Джейн Гальтон его сестра
Чэтфилд и Григг – предприимчивые американцы
Художественная литература ничему не учила, не учит, и учить не будет, она повествует и показывает. В этом романе, в частности, Беляев показывает, что духовный человек всегда одинок среди алчных людей, и даже родственники не будут исключением. А если шире, то - человек всегда одинок в своих терзаниях и чаяниях; никто и никогда до конца не поймёт его метущуюся душу. Роман сложный и не однозначный, поэтому точную идейную направленность дать невозможно - каждый читатель увидит своё