ответ:аблудился Васютка погнавшись за фазаном, который был для него ранее желаемой, но не возможной добычей. И когда представилась возможность, он забыл об осторожности и вовсю увлекся погоней за раненым им фазаном.
Навыков и знаний Васютки не хватило найти направление к дому, когда он понял что заблудился.
На четвёртый день Васютка вышел на берег родной реки Енисей.
«Так красива, так широка была его родная река! Он бросился на край берега, жадными глотками стал хватать воду.
-Енисеюшко! Славный, хороший… - шмыгал Васютка носом и размазывал грязными, пропахшими дымом руками слёзы по лицу.
От радости он совсем очумел.» Мальчик брёл, почти падая от усталости. Неожиданно лес расступился, открыв перед Васюткой отлогий берег Енисея. Мальчик застыл. У него даже дух захватило — так красива, так широка была его родная река! А раньше она ему почему-то казалась обыкновенной и не очень приветливой. Он бросился вперёд, упал на край берега и жадными глотками стал хватать воду, шлёпать по ней руками, окунать в неё лицо…
— Енисеюшко! Славный, хороший…— шмыгал Васютка носом и размазывал грязными, пропахшими дымом руками слёзы по лицу.
От радости Васютка совсем очумел. Принялся прыгать, подбрасывать горстями песок. С берега поднялись стаи белых чаек и с недовольными криками закружились над рекой. Так же неожиданно Васютка очнулся, перестал шуметь и даже несколько смутился, оглядываясь вокруг. Но никого и нигде не было, и он стал решать, куда идти: вверх или вниз по Енисею? Место было незнакомое. Мальчик так ничего и не придумал.
Обидно, конечно: может быть, дом близко, в нём мать, дедушка, отец, еды сколько хочешь, а тут сиди и жди, пока кто-нибудь проплывёт, а плавают в низовьях Енисея не часто.
Васютка смотрит то наверх, то вниз по реке. Тянутся берега навстречу друг другу, хотят сомкнуться и теряются в Вон там, в верховьях реки, появился дымок. Маленький, будто от папиросы. Дымок становится всё больше и больше… Вот уж под ним обозначилась тёмная точка. Идёт пароход. Долго ещё ждать его. Чтобы как-то скоротать время, Васютка решил умыться. Из воды на него глянул парнишка с заострившимися скулами. От дыма, грязи и ветра брови стали темнее, а губы потрескались.
Краткий пересказ рассказа" Васюткино озеро":
[ссылка заблокирована по решению администрации проекта]
Объяснение:
ответ:Жить долго
Войти
donate-bar-img
ПОСТНАУКЕ 8 ЛЕТ!
ЛУЧШИЙ ПОДАРОК — ВАША ПОДДЕРЖКА
В ДРУГОЙ РАЗ
ПОСТНАУКЕ
ЖУРНАЛ
Главы | Географические образы в первом пейзаже второго тома «Мертвых душ»
Новое литературное обозрение
НОВОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ
1478
17
Отрывок из книги филолога Инги Видугирите, посвященный влиянию литературного творчества Гоголя и идей немецкого романтизма на становление географии
Совместно с издательством «Новое литературное обозрение» мы публикуем отрывок из книги филолога Инги Видугирите «Гоголь и географическое воображение романтизма», посвященной зарождению принципов, которые легли в основу географической науки в России.
В истории интерпретации пейзажа второго тома «Мертвых душ» наметились два направления. С одной стороны, в силу поражающей зрелищности описания он соотносился с той или иной живописной традицией. Так, Р. Магуайр считал, что Гоголь здесь возвратился к своему раннему дистанцированному видению природы как произведения живописи, которое имело место в его украинских повестях. Одним из признаков такого видения исследователь считал удаленность субъекта от представляемой картины и вынесение точки зрения вверх. Последний прием, по мнению Магуайра, Гоголь заимствовал у барокко, для живописи которого характерны драматические взлеты и падения[1 ]Maguire R. A. Exploring Gogol. P. 105, 327–328. К аналогиям с живописью в анализе данного пейзажа обратился и А. В. Крейцер, который обнаружил в нем воплощение свойственной иконописи обратной перспективы, выделил в нем два живописных слоя — средневековый и барочный, соотнес его структуру с принципами хогартовской «линии красоты» и сделал заключение о выраженной в нем идее софийной красоты природы[2 ]Крейцер A. В. О «живописности» прозы Н. В. Гоголя // Гоголевский сборник / Под ред. С. А. Гончарова. СПб., 1994. Вып. 2. С. 39–52..
.
Однако у этого пейзажа, как и у других пейзажей второго тома, есть черта, которая не исчерпывается аллегорическим толкованием, — это географическая и ботаническая конкретика, отразившая стремление Гоголя наделить художественное пространство реальными географическими чертами. Как и в исторических украинских повестях, Гоголь создает географический пейзаж как один из аспектов российской действительности, к точному воспроизведению которой он стремился, продолжая «Мертвые души». Метафора земного рая построена на конкретном географическом содержании, которое не следует игнорировать, пробиваясь к многомерности смысла пейзажа.
Географическую составляющую пейзажа можно ощутить по геологическим и биологическим характеристикам горного массива, с которого начинается описание, и по ряду наименований растительного мира, который и по структуре напоминает перечисления пород деревьев, кустов и трав в ботанических справочниках. Тем более географическая основа пейзажа ощутима в его соотнесении с конспектом писателя из «Путешествия по разным провинциям Российской империи» П. С. Палласа. А. О. Смирнова-Россет вспоминала, что Гоголь восхищался познаниями Палласа в геологии и ботанике и был уверен, что с его «Путешествием…» он «точно проехался по России от Питера до Крыма»[6 ]Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания / Изд. подгот. С. В. Житомирская. М., 1989. С. 69–70..
Гоголевский конспект охватывает все путешествие Палласа, описание которого начиналось с выезда из Петербурга, через Москву по Волге до Самары, далее в Сибирь до озера Байкал и на обратном пути заканчивалось зимовкой в Царицыне.
С гоголевского конспекта из Палласа можно с большой долей вероятности определить, «какая глушь и какой закоулок» (VII, 7) описываются в первом пейзаже второго тома «Мертвых душ»[8 ]Упоминаемый в описании Гоголя балкон, с которого наблюдается пейзаж, возможно, возник на основе рассказов о симбирской усадьбе Языковых, господский дом в которой имел большой балкон с открывающимся великолепным видом. Об этом писатель мог знать от поэта Н. М. Языкова, а также от жившего в этом имении П. М. Языкова, с которым Гоголь переписывался и от которого получал интересовавшие его статистические и этнографические сведения. Переписка между Гоголем и П. М. Языковым утрачена, но полученная писателем информация сохранилась в записной книжке Гоголя 1841–1844 гг. Комментаторы второго тома «Мертвых душ» в Полном собрании сочинений считают, что в истории создания второго тома «заметкам Языкова вообще принадлежит немаловажное значение: знакомя Гоголя с средним Поволжьем, они придали соответствующий местный колорит не только доминирующему в уцелевших главах пейзажу, но и внесенным туда чертам быта, народной речи и т. д.»