Каждая национальная литература имеет свою систему
излюбленных, устойчивых мотивов, характеризующих ее эстетическое своеобразие. Существуют целые исследования
об образе леса — в немецкой литературе, ручья — во французской и т. п. Русская литература в этом отношении изучена
недостаточно: то внимание, которое уделялось до сих пор
типическим образам человек а («лишний человек», «маленький человек», «лирический герой» и т. д .), оттесняло в сознании исследователей первостепенную значимость образов
природы, через которые национальная специфика литературы
проявляется особенно четко. «Климат, образ правления,
вера дают каждому народу особенную физиономию, которая
более или менее отражается в зеркале поэзии» ',— знаменательно, что в этом известном пушкинском определении народности «климат» стоит на первом месте. Если образ правления
и вера суть изменчивые, исторически подвижные черты народной физиономии, то климат, ландшафт, флора и фауна
накладывают на нее родовой отпечаток. Не случайно, что
и М. Лермонтов в стихотворении «Родина» как бы полемически заостряет пушкинскую формулировку: «ни слава, купленная кровью», «ни темной старины заветные преданья»,
то есть ни «образ правления», ни «вера» не трогают душу
поэта,— в родине он любит «степей холодное молчанье»,
«разливы рек ее, подобные морям», врожденные, изначальные черты дорогого ликаУ русского ученого-фольклориста XIX века А. Н. Афанасьева есть трехтомный труд «Поэтические воззрения славян
на природу». Это самое полное из всех существующих исследований мифологии древних славян, а между тем речь в нем
идет только о природе. Конечно, в древности природа оказывала куда большее влияние на человека, чем теперь, когда человечество со всех сторон окружено сферами техники, культуры,
искусственного разума, знаковых систем. И тем не менее
все, созданное человеком,— пока еще только капля в океане
природы. Как весь этот океан отражается в малой капле,
и показывает поэзия. Она всегда остается связующим звеном
между природой и остальным миром. О чем бы ни хотел сказать поэт, ничто не заменит ему образов, взятых из природы:
«вода» и «огонь», «цветок» и «звезда». Поэзия в новое время
выполняет отчасти ту функцию, какую в древности выполняла мифология — представлять мир, создаваемый человеком,
в его гармонии с природой. Связи человека с природой теперь гораздо более опосредованы культурой и цивилизацией, чем раньше, но соответственно усложнился и язык
поэзии.
Можно ли исследовать «поэтические воззрения... на природу» целого народа, если они выражены не в фольклоре,
а в поэзии нового времени? Сложность задачи в том, что
у каждого поэта — свой, особенный образ природы, между
индивидуальными стилями существуют огромные различия,
которые, конечно, отсутствовали в древнем обществе, в эпоху
сложения мифологии и фольклора. Любое произведение той
поры было выражением коллективного сознания, внутри которого еще не* выделялись авторские индивидуальности,—
потому они и не оставили своих имен. Но значит ли это, что
поэзия нового времени не представляет никакой целостности?
Нет, конечно, такая целостность существует, только она
проявляется уже не в рамках отдельных поэтических текстов
(ведь каждый из них создан индивидуальным творцом),
а на более высоком и труднообозримом уровне всей национальной поэзии как единого произведения — мегатекста. Такой мегатекст не есть условная конструкция, он реально существует, у него свой читатель — народ, в памяти которого
хранится вся совокупность текстов, составляющих национальную поэзию. Отдельный исследователь тоже может в известной степени приблизиться к такому масштабу восприятия,
конечно, только в какой-то узкой области, например пейзажной лирики.
.
Объяснение:
Гринев – парень, лет семнадцати – восемнадцати. Именно от его лицо ведется повествование в повести Пушкина « Капитанская дочка». Петр Андреевич Гринев из знатного дворянского рода, его отец, Андрей Петрович, глубокий патриот с дворянской честью. Много времени он уделял воспитанию сына, развивая в нем качества дворянина, а именно патриотизм, отвагу, честность, великодушие.
Гринев младший получил домашнее образование, обучением которого занимался крепостной Савельич. Именно он обучил Петра грамоте. В душе юнца осталось множество военных историй, которые рассказывал его наставник и они отложили огромный отпечаток на будущем парня. Гринев отлично владел французским языком.
В семнадцатилетнем возрасте Петр отправила отдавать долг Отечеству, то есть, на службу. Но ожидания Гринева младшего рухнули, как стена, когда он узнал, что вместо пышной столичной жизни его ждет небольшой город Оренбург. Главной целью отца было не развлечение сына и удовлетворение его прихотей, а то, чтобы он стал настоящим офицером.
Образ Петра Гринева, созданный Пушкиным в «Капитанской дочке» — это не просто положительный персонаж. В повести показывается его взросление, закалка нравственных качеств и умение преодолевать трудности.
Гринев не был ветреным и беззаботным молодым человеком, но иногда совершал странные поступки. Как, например, выпивал с Зуриным и проигрался ему по полоний. Но это послужило хорошим уроком.
В Белогорской крепости, где он служил, сразу со всеми подружился и нашел общий язык. Он даже стал своим человеком в семействе Мироновых. Служба приносила сплошное удовольствие Петру
Объяснение:
Эпитеты: знаёмыя родныя вусны, рукі сухія, Прапахлыя зеллем, доўгія зімнія ночы, нясцерпнай дрымоце, Мілыя рукі, сном галубіным, вялізарным горам, Радасці светлай, любімыя дзеці.
Метафоры: ад прыпечка б'е Дух гарачы капусны; вочы, Што свецяцца шчасцем; Вочы маці...Вы над намі Вясёлымі зоркамі ззялі; I ўсё ж усміхаліся нам, Забаўлялі; Рукі маці! Вы ў працы не зналі прынукі ...Вы аж нылі увечары; Кропля ж кожная Радасці светлай дзіцячай Напаўняла цябе, Разлівалася морам; Жаль, і горыч, і боль Мне душу працінае.