Описывая судьбу Марьи Кирилловны, Пушкин немало говорит о ее внешности. Ведь она была не просто красива, но и особо привлекательная своею душевной чистотой. Мне кажется, что автор относится к Маше скорее по-отечески, искренне и ласково называя ее то "бедной красавицей", то "молодой затворницей". Я думаю, тот факт, что она воспитывалась без матери, отложил свой отпечаток на мировоззрение нашей героини. Ведь она росла на "лоне природы", воспитывалась простой няней-крестьянкой, у которой на все случаи жизни были свои шутки-прибаутки, свой взгляд, взгляд простой чистой крестьянской души. Богатый отец, конечно, мог дать дочери многое, потому что “любил ее до безумия, но обходился с нею со свойственным ему своенравием, то стараясь угождать малейшим ее прихотям, то пугая ее суровым, а иногда и жестоким обращением.”, но только мать могла научить ее быть настоящей женщиной или, хотя бы, уметь такой казаться. У девушки не было подруг, она была крайне замкнутой и потому, наверное, проводила так много времени, читая романы, любовные романы, набираясь той непосредственности и сентиментальности, которые были ей так присущи и сделали ее кроткой, чуткой и мечтательной.
Очевидно, поэтому она так неумело пережила и свой роман. Когда в доме появился молодой учитель, временами дававший ей уроки музыки, немудрено, что Маша увидела в нем героя своего романа.
Тонкая ее натура увидела в нем благородного, бесстрашного защитить ее в любую трудную минуту.
Маша высоко ценила душевные качества людей, ведь окружавшие ее мужчины были под стать отцу: властные, грубоватый, для которых главным в жизни были деньги, и, конечно в молодом Дубровском, как ей казалось, она нашла полную противоположность этим мужланам. Она почувствовала в нем родственную душу и влюбилась по-настоящему. Даже узнав, кто он на самом деле, она не предала ни его, ни свои чувства к нему, хотя, безусловно, была очень напугана. Более того, узнав о своем предстоящем замужестве, она решается на отчаянный шаг - побег с любимым. Но побег не удался.
И вот находясь в церкви, “Марья Кирилловна ничего не видала, ничего не слыхала, думала об одном, с самого утра она ждала Дубровского, надежда ни на минуту ее не покидала...”. Но не дождалась, он не приехал, и венчание состоялось, и, став чужой женой, Маша отказалась от своего возлюбленного, понимая, что честь и достоинство главнее любви, ибо это главные качества человека.
Мне кажется, что автор очень точно чувствует и передает нам ее тонкую душу, искренне жалея ее.
Я жил хорошо или плохо
И вот до преклонного возраста дожил.
Не буду об этом тужить.
Все бренны деяния, вот собираю по крохам
Плоды, что в борьбе и страданиях множил,
И в спорах бесплодных о том, как устроена жизнь.
Теперь чем хотел бы заняться?
Пресытившись всем, озадачен вопросом -
Как жизни остаток прожить?
Хотелось достойно. И вот что я думаю вкратце:
Чтоб править народом, а это я знаю не просто,
Нужна пылкость юноши. Я те рубежи.
И сердце должно не остывшим
Быть, чтобы снести этот груз хоть на время.
Ведь неуправляем народ.
Пусть правит тот, власть кому дарит Всевышний
Как неисцелимый недуг и как бремя.
Меня же Аллах огради от подобных забот.
Умножить стада свои можно.
Пусть дети растят этот скот, раз им надо.
Богатство оно как болезнь,
А из унизительности бытия - выход ложный.
На радость ворам, проходимцам растишь своё стадо.
Ещё по стремятся в карман к тебе влезть.
Заняться наукой? С кем словом
В степи перемолвиться, с кем поделиться
Накопленным опытом здесь?
Холсты разложив и аршины, мечтая о новом,
Познаешь ты горечь не встретив ни умные лица,
Ни глаз их горящих, а только лишь ропот да лесть.
Для богослужения тоже
Нужна отрешённость - народ чтобы к вере
Склонить, зная душу его.
Умиротворения здесь не найти мне, похоже.
В душе нет покоя и в людях совсем не уверен,
Что им благочестие с верой важнее всего.
Воспитывать если детей мне
Чему научу их, Всевышний, скажи мне!
Не ведаю, как их учить.
Куда направлять, как наставить, какими идеями
Завлечь и к учёбе прилежной и к праведной жизни.
Мне это вдвойне не под силу, раз небо молчит.
Но вот, наконец, я нашёл
Занятье себе – я все мысли записывать стану.
Бумага, перо – выбор мой.
Окажется нужным посланье моё – хорошо.
А нет, так пускай остаётся при мне. Не устану
От мыслей своих. Нет теперь мне заботы иной.