образ григория мелехова вобрал в себя правду времени. в том, как раскрывается личность этого героя, проявляется духовность прозы, художественное мастерство михаила александровича шолохова.
уже на первых страницах романа происходит неназойливое выделение
персонажа из яркой казачьей среды. иногда это всего лишь один эпитет. так аксинья астахова стразу приметила «черного ласкового парня»[2]. или, казалось бы, бытовой эпизод: во время косьбы мелехов случайно зарезал косой утенка. «григорий положил на ладонь прирезанного утенка. изжелта-коричневй, на
днях только вылупившийся из яйца. он таил в пушке живое тепло. на плоском раскрытом клювике розовенький пузырек кровицы, бисеринки глаз хитро прижмурены, мелкая дрожь горячих еще лапок. григорий с внезапным чувством острой жалости глядел на мертвый комочек, лежавший у него на ладони».[2] ни один из
многочисленных персонажей романа не способен на такую острую жалость, отзывчивость к красоте природы. на протяжении всего повествования мелехов словно окружен пейзажем, в то время как многие герои живут, действуют будто в пустоте.
вот, например, григорий перед брата петра в летние
лагеря повел к дону поить коня. «по дону наискось - волнистый, никем не езженный лунный шлях. над доном - туман, вверху звездное просо. конь позади строжко переставляет ноги. к воде спуск дурной. на этой стороне утиный кряк, возле берега в тине взвернул и бухнул по воде омахом охотящийся на мелочь
сом. григорий долго стоял у воды. прелью сырой и пресной дышал берег. с конских губ ронялась дробная капель. на сердце григория сладостная пустота. хорошо и бездушно».[2] здесь пейзаж дан как бы в восприятии григория. он в привычном, обыденном мире, герой гармонично слит с природой. писатель точно и
доносит восприимчивость мелехова. много также говорит о чутком сердце григория рассказ о том, как красиво и вдохновенно он «дишканит», как льется его голос, «словно нить серебряная», как может расплакаться, слушая задушевную песню. огромное впечатление производит сцена, когда в ночной кубанской
степи григорий слушает, как поют отступающие белоказаки:
«ой, как на речке было, братцы, на камышинке,
на славных степях, на саратовских…
словно что-то оборвалось внутри григория… внезапно нахлынувшие рыдания потрясли его тело, спазма перехватила горло. глотая
слезы, он жадно ждал, когда запевала начнет, и беззвучно шептал вслед за ним знакомые с отроческих лет слова: «атаман у них - ермак, сын тимофеевич, есаул у них - асташка, сын лаврентьевич».[3]
песня сопровождает героя в самые сложные периоды его жизни. вот один из таких эпизодов: «до
имения ягодного осталось несколько десятков верст. григория, будоража собак, шагал мимо редких деревьев, за приречными вербами молодые голоса вели песню:
а из-за леса блестят копии мечей:
неизъяснимо родным, теплым повеяло на григория от знакомых слов давнишней казачьей
и им не раз игранной песни. щиплющий холодок покалывал глаза, теснил грудь… давно играл я, парнем, а теперь высох мой голос и песни жизнь обрезала. иду вот к чужой жене на побывку, без угла, без жилья, как волк буерачный…»[2] песня здесь вошла в сознание героя, соединила его прошлое и настоящее.
всей душой григорий любит свои песни, своих женщин; свой дом, свою родину - все казацкое. но главное для него, крестьянина - это земля. находясь в ягодном, работая «наймитом», он тоскует по своему кусочку земли: «…жирным косым квадратом лежала деляна, та, что осенью пахал от с натальей. григорий
нарочно направил жеребца через пахоту, и за те небольшие минуты, в которые жеребец, спотыкаясь и качаясь, пересекал пахоту, в сердце григория остывал охвативший его охотничий пыл».[2]
недалеко от парижа летом по утрам поют дрозды и скворцы. но однажды вместо их пения раздаётся мощный и звонкий звук. это поют все петухи в окрестностях, от старых до молодых. любой человеческий оркестр кажется жалким по сравнению с ними. наверное, так войска древнего рима встречали своего
триумфатора-цезаря.
восходит солнце, великий золотой петух, его золотой огонь пронзает всё: и землю, и небо, и воздух. и становится неясно, звенят ли золотыми трубами солнечные лучи, или петушиный гимн сияет солнечными лучами. наконец, земные петухи смолкают.
целый
день рассказчик находится под впечатлением от этой музыки. днём он заходит в один из домов и видит посреди двора огромного лоншанского петуха. на вопрос, не он ли так хорошо пел на заре, петух бурчит что-то, похожее на «а вам какое дело? ».
но рассказчик не обижается, ведь он — слабый
жалкий человек. его сухое сердце не вмещает неистовых священных восторгов петуха, воспевающего своего золотого бога. но разве не позволено и ему скромно, по-своему, быть влюблённым в вечное, прекрасное, животворящее, доброе солнце?