Однажды, говорится в нем, когда Иисусу было пять лет, он, сидя на крылечке отцовской мастерской в Назарете, лепил из глины маленьких птичек. Глину дал ему гончар, а вот маленькому Иуде, рыжему и безобразному на лицо, никогда бы не дал, потому что тот был мальчиком злым, часто бросал камнями в хрупкие изделия гончара. Но Иисус поделился своей глиной с Иудой.
И Иуда тоже пытался лепить птичек, но у него это плохо получалось – поэтому он завидовал Иисусу, у которого птички выходили одна лучше другой. Мимо шли водонос и зеленщик. Они остановились около Иисуса, и мальчик рассказал им, как зовут его птичек, какие чудесные у них голоса, из каких дальних стран они прилетели, как много они поведали ему интересного… Он так увлеченно говорил, что и зеленщик и водонос заслушались, забыв о своих делах. А когда они собрались продолжать свой путь, Иисус указал им на Иуду: посмотрите, мол, каких замечательных птичек слепил тот мальчик. Но Иуда молчал, не отвечая на расспросы, и мужчины ушли.
Солнце стало опускаться, окрашивая окружающий мир в багровые цвета. Еще скользили в лужицах последние солнечные лучи. Иисус поймал один из и них – и птичка, окрашенная этим лучом, стала переливаться, словно алмазная. Иуда снова позавидовал Иисусу, но не смог поймать луч. Тогда он со злости передавил своих птичек, а потом стал уничтожать и иисусовых. Увидев, как мало их осталось, и, поскольку он так и не смог заставить Иуду остановиться, Иисус приказал уцелевшим трем птичкам улететь. Они поднялись на крыло и уселись на крышу дома.
И когда Иуда увидел, как взлетели глиняные птички, он зарыдал, упав к ногам Иисуса. Он любил и ненавидел его одновременно и не знал, как примирить в себе два этих чувства. Пришла Мария, подняла и мальчика. «Тебе никогда не удасться, - сказала она ему, - «сравняться с тем, кому солнечный свет служит красками» и кто может оживить мертвую глину. И не пытайся поступать так!»
Я, папа и мама в Крыму были летом. Хочу рассказать вам сегодня об этом. В Крыму много яблок, а около Крыма Раскинулось море, в нем водится рыба, А также дельфины, а также медузы, Плывут корабли - сейнерА, сухогрузы - Плывут далеко, и так было обидно, Что стран этих дальних из Крыма не видно. А вдруг ценный груз не дойдет к адресату? Ведь в море опасно, вдруг в море - пираты, А также шпионы, агенты разведки Решили напасть, что бывало нередко. У них катера есть, торпеды, подлодки, У них есть ракеты, ножи и винтовки. Когда-то враги к нам с войной приходили, Но мы устояли, но мы победили! Мне папа сказал, что морские границы У нас сторожат крейсера и эсминцы. На крейсере есть радар поворотный - Прибор, посылающий радиоволны, А им видно все, что невидимо глазу: И лодки, и рыбы! Еще водолазы!
Пути кораблей по морям далеки, Там вахту в дозорах несут моряки. Но если удастся все же врагу, Он чудом окажется на берегу, Солдат по тревоге поднимут с застав, И будут солдаты искать, не устав, За псом поисковым бежать по следам По кАмням холодным, туманным горам. И в гонке догонят, в засаде заметят, И ловким приемом врага обезвредят!
Мне купят гантели, начну заниматься, Я вырасту крепким - не буду бояться! Я буду стараться, учиться в столице, А время придет - служить на границе.
Я, папа и мама в Крыму были летом. И я каждый день вспоминаю об этом.
Критики мне понравились! Семидесятитрёхлетний дед Тимофей вместе с тринадцатилетним внуком Петькой очень любят ходить в кино, хотя на билеты уходит половина дедовой пенсии. Дома они застают гостей: сестру Петькиной матери с мужем. Все смотрят телевизор, где показывают какую-то деревенскую картину. «Критики» телевизор не любили, посмотрев пару раз телевизионные передачи, дед пришёл к выводу, что это всё равно как подглядываешь . Деду не нравится плотник в картине, а себя он считает специалистом в этой области. Дед обиделся на родителей ! И в конце деда забрали в полицию а Петька был против ,он заплакал! Было жалко Петю
Однажды, говорится в нем, когда Иисусу было пять лет, он, сидя на крылечке отцовской мастерской в Назарете, лепил из глины маленьких птичек. Глину дал ему гончар, а вот маленькому Иуде, рыжему и безобразному на лицо, никогда бы не дал, потому что тот был мальчиком злым, часто бросал камнями в хрупкие изделия гончара. Но Иисус поделился своей глиной с Иудой.
И Иуда тоже пытался лепить птичек, но у него это плохо получалось – поэтому он завидовал Иисусу, у которого птички выходили одна лучше другой. Мимо шли водонос и зеленщик. Они остановились около Иисуса, и мальчик рассказал им, как зовут его птичек, какие чудесные у них голоса, из каких дальних стран они прилетели, как много они поведали ему интересного… Он так увлеченно говорил, что и зеленщик и водонос заслушались, забыв о своих делах. А когда они собрались продолжать свой путь, Иисус указал им на Иуду: посмотрите, мол, каких замечательных птичек слепил тот мальчик. Но Иуда молчал, не отвечая на расспросы, и мужчины ушли.
Солнце стало опускаться, окрашивая окружающий мир в багровые цвета. Еще скользили в лужицах последние солнечные лучи. Иисус поймал один из и них – и птичка, окрашенная этим лучом, стала переливаться, словно алмазная. Иуда снова позавидовал Иисусу, но не смог поймать луч. Тогда он со злости передавил своих птичек, а потом стал уничтожать и иисусовых. Увидев, как мало их осталось, и, поскольку он так и не смог заставить Иуду остановиться, Иисус приказал уцелевшим трем птичкам улететь. Они поднялись на крыло и уселись на крышу дома.
И когда Иуда увидел, как взлетели глиняные птички, он зарыдал, упав к ногам Иисуса. Он любил и ненавидел его одновременно и не знал, как примирить в себе два этих чувства. Пришла Мария, подняла и мальчика. «Тебе никогда не удасться, - сказала она ему, - «сравняться с тем, кому солнечный свет служит красками» и кто может оживить мертвую глину. И не пытайся поступать так!»