Ну как то так
Объяснение:
Сказки Салтыков-Щедрин писал в основном с 1880 по 1886 год, на завершающем этапе своего творчества. Форма сказки была выбрана писателем не только потому, что этот жанр предоставлял возможность скрыть истинный смысл произведения от цензуры, но и потому, что он позволял просто и доступно трактовать сложнейшие проблемы политики и нравственности. В наиболее доступную народным массам форму он как бы переливал все идейно-тематическое богатство своей сатиры.
Щедринские сказки поистине энциклопедичны. В них отразилось все русское общество пореформенной поры, все общественные и социальные силы России.
Основными темами сказок Салтыкова-Щедрина являлись: обличение самодержавия (“Медведь на воеводстве”), господствующего класса (“Дикий помещик”), либерализма (“Премудрый пискарь”, “Либерал”, “Карась-идеалист”), а также затрагивалась проблема народа (“Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”).
В сказках Щедрина отчетливо прослеживаются фольклорные традиции. Связь с фольклором устанавливается с традиционного “жил-был”, которое является в сказке зачином. Писатель также употребляет присказки (“По щучьему велению, по моему хотению...”), обращается к народным изречениям, поданным в социально-политическом истолковании.
Сюжет сказок Салтыкова-Щедрина также фольклорен, поскольку здесь добро противостоит злу, хорошее — плохому. Однако привычные грани между этими двумя понятиями стираются, и даже положительные персонажи оказываются наделенными негативными чертами, которые потом высмеиваются самим автором.
Салтыкову-Щедрину приходилось постоянно совершенствовать свою иносказательную манеру, чтобы сделать свое произведение доступным читателю, поэтому близость к фольклору проявляется и в образном строе, что дает ему возможность прямо использовать эпитеты, а выбирая животных для аллегории, опираться также на басенную традицию. Писатель использует привычные и для басен, и для сказок амплуа. Например, в сказке “Медведь на воеводстве” Медведь-воевода - майор, Осел - советник, Попугаи — скоморохи, а Соловей — певец.
Аллегория сказок Щедрина всегда также прозрачна, как и в баснях Крылова, где, по мысли Белинского, нет зверей, а есть люди, — “и притом русские люди”. Сказки Салтыкова-Щедрина неслучайно называли баснями в прозе, так как в них четко прослеживалась соответствующая этому жанру традиция изображения человеческих пороков в образах зверей. Кроме того, щедринская сказка, как и басня Крылова или Эзопа, всегда несет в себе поучение, мораль, являясь стихийным воспитателем и наставником народных масс.
Ну как то так
Объяснение:
Сказки Салтыков-Щедрин писал в основном с 1880 по 1886 год, на завершающем этапе своего творчества. Форма сказки была выбрана писателем не только потому, что этот жанр предоставлял возможность скрыть истинный смысл произведения от цензуры, но и потому, что он позволял просто и доступно трактовать сложнейшие проблемы политики и нравственности. В наиболее доступную народным массам форму он как бы переливал все идейно-тематическое богатство своей сатиры.
Щедринские сказки поистине энциклопедичны. В них отразилось все русское общество пореформенной поры, все общественные и социальные силы России.
Основными темами сказок Салтыкова-Щедрина являлись: обличение самодержавия (“Медведь на воеводстве”), господствующего класса (“Дикий помещик”), либерализма (“Премудрый пискарь”, “Либерал”, “Карась-идеалист”), а также затрагивалась проблема народа (“Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”).
В сказках Щедрина отчетливо прослеживаются фольклорные традиции. Связь с фольклором устанавливается с традиционного “жил-был”, которое является в сказке зачином. Писатель также употребляет присказки (“По щучьему велению, по моему хотению...”), обращается к народным изречениям, поданным в социально-политическом истолковании.
Сюжет сказок Салтыкова-Щедрина также фольклорен, поскольку здесь добро противостоит злу, хорошее — плохому. Однако привычные грани между этими двумя понятиями стираются, и даже положительные персонажи оказываются наделенными негативными чертами, которые потом высмеиваются самим автором.
Салтыкову-Щедрину приходилось постоянно совершенствовать свою иносказательную манеру, чтобы сделать свое произведение доступным читателю, поэтому близость к фольклору проявляется и в образном строе, что дает ему возможность прямо использовать эпитеты, а выбирая животных для аллегории, опираться также на басенную традицию. Писатель использует привычные и для басен, и для сказок амплуа. Например, в сказке “Медведь на воеводстве” Медведь-воевода - майор, Осел - советник, Попугаи — скоморохи, а Соловей — певец.
Аллегория сказок Щедрина всегда также прозрачна, как и в баснях Крылова, где, по мысли Белинского, нет зверей, а есть люди, — “и притом русские люди”. Сказки Салтыкова-Щедрина неслучайно называли баснями в прозе, так как в них четко прослеживалась соответствующая этому жанру традиция изображения человеческих пороков в образах зверей. Кроме того, щедринская сказка, как и басня Крылова или Эзопа, всегда несет в себе поучение, мораль, являясь стихийным воспитателем и наставником народных масс.
Так было долго. Но однажды утром проснулась она в плохом настроении. То ли сон грустный увидела, то ли еще что случилось. Вздохнула речка печально, потянулась и зацепилась волной за корягу, поцарапалась. Совсем расстроилась речка, чуть помутнела ее вода. Заметило это солнце. Решило развеселить речку. Пощекотало ее своим длинным лучиком, да как-то неудачно: сломался луч, уколол и без того поцарапанную волну. Вскрикнула речка испуганно. «Что за глупые шутки?» — подумала она обиженно. А тут еще неприятность: кто-то больно толкнул речку копытцем. Оказывается, совсем маленький лосенок, покачиваясь на своих тоненьких ножках, пришел попить. Запутался в речной траве и упал в воду, еле выбрался. Эта мелочь окончательно вывела речку из себя.
Да, расстроенная, испуганная, обиженная речка рассердилась, разозлилась, фыркнула и… вышла из себя. Из берегов своих… Сначала осторожно, на прибрежную траву. Дальше — до первых кустов. Потом закружилась вокруг стволов деревьев. Во все стороны, дальше, дальше, дальше растекается речка… И понимает, что не то делает, а вернуться не может. И коряга не хотела царапаться, и солнечный луч нечаянно уколол, и лосенок, конечно же, не нарочно упал в воду. Все понимает речка, а теперь — бесформенная мелкая огромная лужа. Все понимает, а вернуться не может… Сорвалась… Вышла из себя. И вперед бежать не может, сил больше нет… Качается почти стоячая вода меж кустов и деревьев. Гниют ветки, листья, трава в стоячей воде. Никто не пьет из бывшей речки, никто в нее не смотрится. Мутной, грязной, вязкой трясиной стала чистая, светлая речная вода.
Болото… Неверные кочки… Ползучие стебли… Страшные черные оконца… Болото…
А была речка. Была… Добрая, веселая лесная речка. Только вот из себя вышла… Выйти каждый может. Всегда может. Выйти легко… Очень-Слишком даже…
…Не надо кричать… И дверью хлопать не стоит… Спокойно… Зачем бить посуду?