каждый писатель тревожится о том, как его будут читать? поймут ли? увидят ли то, что он хотел доказать? почувствуют ли то, что любило его сердце? и кто будет его читатель? от этого зависит так много… и прежде всего – состоится ли у него желанная, духовная встреча с теми далекими, но близкими, для которых он втайне писал свою книгу?
дело в том, что далеко не все читающие владеют искусством чтения: глаза бегают по буквам, «из букв вечно выходит какое-нибудь слово» (гоголь) и всякое слово что-нибудь да «значит»; слова и их значения связываются друг с другом, и читатель представляет себе что-то – «подержанное», расплывчатое, иногда непонятное, иногда приятно-мимолетное, что быстро уносится в позабытое прошлое… и это называется «чтением». механизм без духа. безответственная забава. «невинное» развлечение. а на самом деле – культура верхоглядства и поток пошлости.
такого «чтения» ни один писатель себе не желает. таких «читателей» мы все опасаемся. ибо настоящее чтение происходит совсем иначе и имеет совсем иной смысл…
как возникло, как созрело написанное?
кто-то жил, любил, страдал и наслаждался; наблюдал, думал, желал – надеялся и отчаивался. и захотелось ему поведать нам о чем-то таком, что для всех нас важно, что нам необходимо духовно увидеть, прочувствовать, продумать и усвоить. значит – что-то значительное о чем-то важном и драгоценном. и вот он начинал отыскивать верные образы, ясно-глубокие мысли и точные слова. это было не легко, удавалось не всегда и не сразу. ответственный писатель вынашивает свою книгу долго: , иногда – всю жизнь; не расстается с нею ни днем, ни ночью; отдает ей свои лучшие силы, свои вдохновенные часы; «болеет» ее темою и «исцеляется» писанием. ищет сразу и правды, и красоты, и «точности» (по слову пушкина), и верного стиля, и верного ритма, и все для того, чтобы рассказать, не искажая, видение своего сердца… и, наконец, произведение готово. последний просмотр строгим, зорким глазом; последние исправления – и книга отрывается, и уходит к читателю, неизвестному, далекому, может быть – легковесно-капризному, может быть – враждебно-придирчивому… уходит – без него, без автора. он выключает себя и оставляет читателя со своею книгою «наедине».
и вот мы, читатели, беремся за эту книгу. перед нами накопление чувств, постижений, идей, образов, волевых разрядов, указаний, призывов, доказательств, целое здание духа, которое дается нам прикровенно, как бы при шифра. оно скрыто за этими черными мертвыми крючками, за этими общеизвестными, поблекшими словами, за этими общедоступными образами, за этими отвлеченными понятиями. жизнь, яркость, силу, смысл, дух – должен из-за них добыть сам читатель. он должен воссоздать в себе созданное автором; и если он не умеет, не хочет и не сделает этого, то за него не сделает этого никто: всуе будет его «чтение» и книга пройдет мимо него. обычно думают, что чтение доступно всякому грамотному… но, к сожалению, это совсем не так. почему?
потому, что настоящий читатель отдает книге свое свободное внимание, все свои душевные способности и свое умение вызывать в себе ту верную духовную установку, которая необходима для понимания этойкниги. настоящее чтение не сводится к бегству напечатанных слов через сознание; оно требует внимания и твердого желания верно услышать голос автора. одного рассудка и пустого воображения для чтения недостаточно. надо чувствовать сердцем и созерцать из сердца.надо пережить страсть – страстным чувством; надо пережить драму и трагедию живою волею; в нежном лирическом стихотворении надо внять всем вздохам, вострепетать всею нежностью, взглянуть во все глуби и дали; а великая идея может потребовать не более и не менее как всего человека.
это означает, что читатель призван верно воспроизвести в себе душевный и духовный акт писателя, зажить этим актом и доверчиво отдаться ему. только при этом условии состоится желанная встреча между обоими и читателю откроется то важное и значительное, чем болел и над чем трудился писатель. истинное чтение есть своего рода художественное ясновидение,которое призвано и способно верно и полно воспроизвести духовные видения другого человека, жить в них, наслаждаться ими и обогащаться ими. искусство чтения побеждает одиночество, разлуку, даль и эпоху. это есть сила духа – оживлять буквы, раскрывать перспективу образов и смысла за словами, заполнять внутренние «пространства» души, созерцать нематериальное, отождествляться с незнаемыми или даже умершими людьми и вместе с автором художественно и мыслительно постигать сущность бо-гозданного мира.
читать – значит искать и находить: ибо читатель как бы отыскивает скрытый писателем духовный клад, желая найти его во всей его полноте и присвоить
ЧЕМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО БОРОДИНСКОЕ СРАЖЕНИЕ Русский народ справедливо гордится боевой доблестью своих сынов, проявленной в Бородинском сражении. Это сражение произошло во время Отечественной войны — 7 сентября (26 августа по старому стилю) 1812 г. на Бородинском поле в 12 километрах западнее города Можайска, в 110 километрах от Москвы.
На Бородинском поле русская армия, отстаивая национальную независимость своего народа, насмерть билась с армией французского императора Наполеона I Бонапарта. К 1812 г. Наполеон покорил почти всю Европу. Использовав покоренные народы, он организовал огромную армию, двинул ее на Восток для того, чтобы разбить Россию, а затем завоевать мировое господство. Русская армия была численно втрое меньше армии Наполеона, и ей пришлось отступать вглубь своей страны, изматывая и обескровливая наполеоновские войска жестокими боями.
Свыше 800 километров враг по русской земле. До Москвы оставалось всего 110 километров. Наполеон рассчитывал занять Москву и продиктовать русским кабальные условия мира.
Но русские и не думали складывать оружие. Назначенный, главнокомандующим, талантливый боевой генерал, любимец солдат и офицеров Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов решил преградить Наполеону путь на Москву и дать генеральное сражение французам на Бородинском поле. Русские войска во время долгого отступления ждали этого боя. Они были полны решимости померяться силами с противником и готовы лучше умереть, чем пропустить врага. Горячий патриот и искусный полководец Кутузов умело организовал сражение на Бородинском поле. 7 сентября 1812 г. от 6 до 18 часов численно превосходящие силы французов непрерывно атаковали русских. Двенадцать часов, почти не прекращаясь, шли жесточайшие рукопашные схватки, стреляли с обеих сторон до 1000 орудий. Полки русских и французов целиком погибали в бою, не уступая друг другу ни шагу. Наполеон не считался с потерями и бросал в атаку все новые и новые части своей грозной пехоты и конницы, но ему не удалось добиться в Бородинском сражении успеха. Французская армия разбилась здесь о несокрушимую силу русских войск. На Бородинском поле русские нанесли наполеоновской армии удар такой силы, что эта армия уже не могла оправиться. Бородинское сражение положило начало разгрому «великой армии» Наполеона. К концу 1812 г. война окончилась почти полным истреблением неприятеля. Остатки разбитой армии Наполеона были изгнаны за пределы России. В 1813— 1815 гг. Наполеон был окончательно разбит. Его империя развалилась, а сам Наполеон умер пленником на пустынном острове Святой Елены. Порабощенные им народы Европы восстановили с России свою национальную независимость.
Много лет с тех славных дней, и вот я вновь вернулся сюда. Здесь на Бородинском поле многие мои товарищи сложили свои головы за Россию. Мы были молоды и отважны. Я служил в армии Петра Багратиона. Накануне сражения я встретился с моим земляком Николаем Мартемьяновичем Сипягиным, который служил адъютантом Багратиона. Разговаривали долго, волновались, переживали сильно, готовились к бою, в котором решалась судьба Отечества, покажем ли себя достойными воинами. Утром 26 августа, едва только забрезжили первые лучи солнца, раздался сигнал "Стройся! ". Я быстро вскочил, схватил ружьё и встал в строй воинов. Нам приказали защищать багратионовы флеши. Флеши- это такие полевые сооружения, которые с высоты птичьего полёта напоминают остриё стрелы. Длина наших флешей по каждой стороне была примерно 20 метров или чуть-чуть больше. Навсегда запомню этот день! Французы шли в атаку на нас целых восемь раз. Но рядом с нами был сам Багратион. Он не прятался за нашими спинами, а вдохновлял нас своим примером, своей смелостью. Пару раз за день я видел Сипягина, чему был несказанно рад. Бой п
На уроке литературы я прочитала стихотворение "Бородино". На мой взгляд, война - это самое страшное, что может быть в жизни человека. Стихотворение было написано в 1837 году и посвящалось 25-й годовщине Бородинской битвы. Рассказывает о сражении солдат, принимавший участие в нем. Это первое в русской поэзии произведение, в котором был изображен главный герой Отечественной войны 1812 года — народ. Война здесь показана так, как ее видел рядовой участник. Стихотворение написано от лица старого солдата, участника битвы. Его речь задумчива, нетороплива... Чаще использует "мы", чем "я". Солдат вспоминает о настроении воинов перед боем: "Уж мы пойдем ломить стеною, Уж постоим мы головою За родину свою!" На призыв полковника умереть, но не пустить врага в столицу солдаты дают клятву верности: "И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой." Рассказчик с гордостью вспоминает о мужестве бойцов во время боя: "Вам не видать таких сражений!.. Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел..." "Изведал враг в тот день немало, Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой!.." Боевой настрой солдат не иссяк и на следующий день: «Были все готовы заутра бой затеять новый и до конца стоять». Я считаю, что солдаты 1812 года с честью выполнили свой долг: они оказались сильнее духом, чем французы, которые намного превосходили по численности русскую армию. Как когда-то былинные богатыри, они до конца стояли за свою землю, защищая от врага русскую столицу. И если бы не мудрый маневр фельдмаршала Кутузова, который Москву, то ее бы солдаты ценой своей жизни.
объяснение:
каждый писатель тревожится о том, как его будут читать? поймут ли? увидят ли то, что он хотел доказать? почувствуют ли то, что любило его сердце? и кто будет его читатель? от этого зависит так много… и прежде всего – состоится ли у него желанная, духовная встреча с теми далекими, но близкими, для которых он втайне писал свою книгу?
дело в том, что далеко не все читающие владеют искусством чтения: глаза бегают по буквам, «из букв вечно выходит какое-нибудь слово» (гоголь) и всякое слово что-нибудь да «значит»; слова и их значения связываются друг с другом, и читатель представляет себе что-то – «подержанное», расплывчатое, иногда непонятное, иногда приятно-мимолетное, что быстро уносится в позабытое прошлое… и это называется «чтением». механизм без духа. безответственная забава. «невинное» развлечение. а на самом деле – культура верхоглядства и поток пошлости.
такого «чтения» ни один писатель себе не желает. таких «читателей» мы все опасаемся. ибо настоящее чтение происходит совсем иначе и имеет совсем иной смысл…
как возникло, как созрело написанное?
кто-то жил, любил, страдал и наслаждался; наблюдал, думал, желал – надеялся и отчаивался. и захотелось ему поведать нам о чем-то таком, что для всех нас важно, что нам необходимо духовно увидеть, прочувствовать, продумать и усвоить. значит – что-то значительное о чем-то важном и драгоценном. и вот он начинал отыскивать верные образы, ясно-глубокие мысли и точные слова. это было не легко, удавалось не всегда и не сразу. ответственный писатель вынашивает свою книгу долго: , иногда – всю жизнь; не расстается с нею ни днем, ни ночью; отдает ей свои лучшие силы, свои вдохновенные часы; «болеет» ее темою и «исцеляется» писанием. ищет сразу и правды, и красоты, и «точности» (по слову пушкина), и верного стиля, и верного ритма, и все для того, чтобы рассказать, не искажая, видение своего сердца… и, наконец, произведение готово. последний просмотр строгим, зорким глазом; последние исправления – и книга отрывается, и уходит к читателю, неизвестному, далекому, может быть – легковесно-капризному, может быть – враждебно-придирчивому… уходит – без него, без автора. он выключает себя и оставляет читателя со своею книгою «наедине».
и вот мы, читатели, беремся за эту книгу. перед нами накопление чувств, постижений, идей, образов, волевых разрядов, указаний, призывов, доказательств, целое здание духа, которое дается нам прикровенно, как бы при шифра. оно скрыто за этими черными мертвыми крючками, за этими общеизвестными, поблекшими словами, за этими общедоступными образами, за этими отвлеченными понятиями. жизнь, яркость, силу, смысл, дух – должен из-за них добыть сам читатель. он должен воссоздать в себе созданное автором; и если он не умеет, не хочет и не сделает этого, то за него не сделает этого никто: всуе будет его «чтение» и книга пройдет мимо него. обычно думают, что чтение доступно всякому грамотному… но, к сожалению, это совсем не так. почему?
потому, что настоящий читатель отдает книге свое свободное внимание, все свои душевные способности и свое умение вызывать в себе ту верную духовную установку, которая необходима для понимания этойкниги. настоящее чтение не сводится к бегству напечатанных слов через сознание; оно требует внимания и твердого желания верно услышать голос автора. одного рассудка и пустого воображения для чтения недостаточно. надо чувствовать сердцем и созерцать из сердца.надо пережить страсть – страстным чувством; надо пережить драму и трагедию живою волею; в нежном лирическом стихотворении надо внять всем вздохам, вострепетать всею нежностью, взглянуть во все глуби и дали; а великая идея может потребовать не более и не менее как всего человека.
это означает, что читатель призван верно воспроизвести в себе душевный и духовный акт писателя, зажить этим актом и доверчиво отдаться ему. только при этом условии состоится желанная встреча между обоими и читателю откроется то важное и значительное, чем болел и над чем трудился писатель. истинное чтение есть своего рода художественное ясновидение,которое призвано и способно верно и полно воспроизвести духовные видения другого человека, жить в них, наслаждаться ими и обогащаться ими. искусство чтения побеждает одиночество, разлуку, даль и эпоху. это есть сила духа – оживлять буквы, раскрывать перспективу образов и смысла за словами, заполнять внутренние «пространства» души, созерцать нематериальное, отождествляться с незнаемыми или даже умершими людьми и вместе с автором художественно и мыслительно постигать сущность бо-гозданного мира.
читать – значит искать и находить: ибо читатель как бы отыскивает скрытый писателем духовный клад, желая найти его во всей его полноте и присвоить