по произведению Геннадия Снегирёва след оленя 1.жанр 2.тема произведения 3.главные герои 4.характеристика главных героев 5.главная мысль произведения 6.чему учит произведение
ответ:Мендуме ушел из чума на три дня и вернулся с черной собакой Туком. Теперь в чуме нас было трое. Тук лежал у костра и, высунув язык, смотрел, как Мендуме чистил ружье, и прислушивался, как кричат бурундуки в кедрах.
Утром было тихо. Дождь кончился, бурундуки замолчали.
Мендуме надел на ноги кожаные носки — ичиги, и мы пошли искать оленя. Тук лаял где-то впереди. Мендуме останавливался и молча слушал.
— Белка! — говорил Мендуме, и мы шли дальше.
Он по лаю узнавал, кого почуял Тук.
К вечеру мы вышли на болото. На землю падали снежинки. Закричала кедровка, и вдруг громко залаял Тук. Мендуме снял ружье и стал тихо красться. Потом он остановился, нагнулся и стал что-то рассматривать. Я подошел к нему. Он показал мне пальцем на землю. Во мху был след оленя. Он на наших глазах наполнялся болотной водой. Мы позвали Тука назад и пошли по следу.
Олень уходил в горы, и Мендуме часто останавливался, брал щепотку земли из свежего следа и мял ее в пальцах. Земля плохо крошилась, она была еще сырая, значит, олень близко.
Мендуме шел впереди. Вдруг он остановился у можжевеловых кустов, повесил ружье за спину и махнул рукой.
— А олень? — спросил я.
Мендуме показал на след. Я увидел рядом с большими следами маленькие копытца олененка. Олениха оставила олененка в можжевельнике и теперь уводила с собой.
Мендуме закурил трубку и сказал, что никогда не убивает олениху с олененком. Он засмеялся и показал на снежные горы. Я посмотрел туда и увидел на белом снегу два коричневых пятнышка, побольше и поменьше. Это была олениха с олененком. Они шли через горы в долину. Олененок проваливался в снег и отставал, а мать поджидала его.
Солнце садилось, и два диких оленя шли в розовых снегах.
Жил бы заяц. Хвастуном был. Вот зима начинается и заяц шубку сменил, решил показать всему лесу, да только пол леса уже вспячку впали. Пошёл сначало к семейству ежей, да они спят, пошёл к медведю, тоже спит, белок звал, звал да видно тоже вспячку пали. И вот добрался до лисьей норы. позвал лису: — Лисица выходи! Я тут шубку новую приобрёл, тёплую красивую. А лиса вышла и говорит в ответ: — Здаравствуй заяц, а можно я её потрогаю, такую магкую, красивую. Заяц:— Конечно! А лиса его как схватит так ели-ели выбролся и убежал. Притаился в овраге, а шуба бела невидит его лиса. Больше заяц не хвастался и старался избегать лису, хитра да умна она.
Как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хозарам, Их селы и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам; С дружиной своей, в цареградской броне, Князь по полю едет на верном коне.
Из темного леса навстречу ему Идет вдохновенный кудесник, Покорный Перуну старик одному, Заветов грядущего вестник, В мольбах и гаданьях проведший весь век. И к мудрому старцу подъехал Олег.
«Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною? И скоро ль, на радость соседей-врагов, Могильной засыплюсь землею? Открой мне всю правду, не бойся меня: В награду любого возьмешь ты коня».
«Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен; Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен. Грядущие годы таятся во мгле; Но вижу твой жребий на светлом челе.
185
Запомни же ныне ты слово мое: Воителю слава — отрада; Победой прославлено имя твое; Твой щит на вратах Цареграда; И волны и суша покорны тебе; Завидует недруг столь дивной судьбе.
И синего моря обманчивый вал В часы роковой непогоды, И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы... Под грозной броней ты не ведаешь ран; Незримый хранитель могущему дан.
Твой конь не боится опасных трудов; Он, чуя господскую волю, То смирный стоит под стрелами врагов, То мчится по бранному полю. И холод и сеча ему ничего... Но примешь ты смерть от коня своего».
Олег усмехнулся — однако чело И взор омрачилися думой. В молчаньи, рукой опершись на седло, С коня он слезает, угрюмый; И верного друга прощальной рукой И гладит и треплет по шее крутой.
«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, Расстаться настало нам время; Теперь отдыхай! уж не ступит нога В твое позлащенное стремя. Прощай, утешайся — да помни меня. Вы, отроки-други, возьмите коня,
Покройте попоной, мохнатым ковром; В мой луг под уздцы отведите; Купайте; кормите отборным зерном; Водой ключевою поите». И отроки тотчас с конем отошли, А князю другого коня подвели.
186
Пирует с дружиною вещий Олег При звоне веселом стакана. И кудри их белы, как утренний снег Над славной главою кургана... Они поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они...
«А где мой товарищ? — промолвил Олег, — Скажите, где конь мой ретивый? Здоров ли? все так же ль лего́к его бег? Все тот же ль он бурный, игривый?» И внемлет ответу: на холме крутом Давно уж почил непробудным он сном.
Могучий Олег головою поник И думает: «Что же гаданье? Кудесник, ты лживый, безумный старик! Презреть бы твое предсказанье! Мой конь и доныне носил бы меня». И хочет увидеть он кости коня.
Вот едет могучий Олег со двора, С ним Игорь и старые гости, И видят — на холме, у брега Днепра, Лежат благородные кости; Их моют дожди, засыпает их пыль, И ветер волнует над ними ковыль.
Князь тихо на череп коня наступил И молвил: «Спи, друг одинокой! Твой старый хозяин тебя пережил: На тризне, уже недалекой, Не ты под секирой ковыль обагришь И жаркою кровью мой прах напоишь!
Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!» Из мертвой главы гробовая змия, Шипя, между тем выползала; Как черная лента, вкруг ног обвилась, И вскрикнул внезапно ужаленный князь.
167
Ковши круговые, запенясь, шипят На тризне плачевной Олега; Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега; Бойцы поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они. емоции много
ответ:Мендуме ушел из чума на три дня и вернулся с черной собакой Туком. Теперь в чуме нас было трое. Тук лежал у костра и, высунув язык, смотрел, как Мендуме чистил ружье, и прислушивался, как кричат бурундуки в кедрах.
— Бурундук — тубук-тубук-тубук! Дождь — кап-кап-кап! Бурундуки кричат, плохая погода будет!
Утром было тихо. Дождь кончился, бурундуки замолчали.
Мендуме надел на ноги кожаные носки — ичиги, и мы пошли искать оленя. Тук лаял где-то впереди. Мендуме останавливался и молча слушал.
— Белка! — говорил Мендуме, и мы шли дальше.
Он по лаю узнавал, кого почуял Тук.
К вечеру мы вышли на болото. На землю падали снежинки. Закричала кедровка, и вдруг громко залаял Тук. Мендуме снял ружье и стал тихо красться. Потом он остановился, нагнулся и стал что-то рассматривать. Я подошел к нему. Он показал мне пальцем на землю. Во мху был след оленя. Он на наших глазах наполнялся болотной водой. Мы позвали Тука назад и пошли по следу.
Олень уходил в горы, и Мендуме часто останавливался, брал щепотку земли из свежего следа и мял ее в пальцах. Земля плохо крошилась, она была еще сырая, значит, олень близко.
Мендуме шел впереди. Вдруг он остановился у можжевеловых кустов, повесил ружье за спину и махнул рукой.
— А олень? — спросил я.
Мендуме показал на след. Я увидел рядом с большими следами маленькие копытца олененка. Олениха оставила олененка в можжевельнике и теперь уводила с собой.
Мендуме закурил трубку и сказал, что никогда не убивает олениху с олененком. Он засмеялся и показал на снежные горы. Я посмотрел туда и увидел на белом снегу два коричневых пятнышка, побольше и поменьше. Это была олениха с олененком. Они шли через горы в долину. Олененок проваливался в снег и отставал, а мать поджидала его.
Солнце садилось, и два диких оленя шли в розовых снегах.
Объяснение: