ольшое место в романе-эпопее "Война и мир" занимают образы Кутузова и Наполеона. С показа двух великих полководцев автор пытается разрешить проблему, кто же является главным в историческом процессе: личность или массы. Находясь во главе армий, Наполеон и Кутузов не только направляли военные действия, но также распоряжались судьбами людей, им подчиненных. Толстой в своем романе отразил свой взгляд на войну, на роль выдающейся личности и народа.
Автор романа открыто говорит о своем неприятии Наполеона, его захватнической политики, тем самым принижая достоинства и заслуги этого полководца. Симпатии писателя на стороне Кутузова, истинно народного полководца, которого не воспринимало высшее общество, осуждавшее его тактику ведения войны. Простота, доброта, скромность, близость к простому солдату - вот те чувства, которые выделяет Толстой в Кутузове. Именно поэтому фельдмаршал не соответствует представлениям света о командующем русской армией.
Кутузов и Наполеон являются антиподами в романе. Отношение писателя к ним также различно.
Наполеон - кумир своего времени, перед ним преклонялись, ему подражали, видели в нем гения и великого человека. Слава о нем облетела практически весь мир. Но Толстой не идеализировал этого всеобщего кумира, постепенно в романе идет развенчание его как полководца и как великой личности. Вот как Толстой описывает "великую армию" Наполеона: "Это была толпа мародеров, из которых каждый вез или нес кучу вещей, которые ему казались ценны и нужны". Человек, возомнивший себя властителем мира, был очень далек от простого солдата и своей армии, благодаря которой он достиг высот величия. Это эгоист, думающий только о себе и своих желаниях, все подчиняющий только своим прихотям. "Все, что было вне его, не имело значения, потому что все в мире, как ему казалось, зависело только от его воли". Толстой показывает, что все это только прихоть, самообман. Наряду с высокомерием Бонапарту присущи и лицемерие, и позерство, и фальшь: "Со свойственною итальянцам изменять произвольно выражение лица, он подошел к портрету и сделал вид задумчивой нежности". Даже перед портретом сына он играет роль.
Наполеон жесток и вероломен. Ему безразлична судьба армии. Он равнодушно взирает на гибель уланов, переправляющихся через реку, он безразличен к гибели простых солдат, так как они только орудие для достижения им своих целей. Ему льстит любовь народа, но при этом Бонапарт не испытывает ни капли благодарности, все были обязаны беспрекословно подчиняться его воле. Больше всего поражает отношение французского императора к этой войне, имеющей своей целью порабощение Европы, России, всего мира. Он относится к войне как к чему-то естественному в человеческой истории: "Война- игра, люди- пешки, которые следует правильно расставить и двигать", "Шахматы расставлены; игра начнется завтра".
Свое отношение к Наполеону автор выражает через портретные зарисовки, которые отличаются реалистичностью и ироничностью: "Маленький человек в сером сюртучке.. . Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивающих жирные ляжки коротких ног".
Совсем другое отношение Толстого к Кутузову. Здесь и любовь, и уважение, и понимание, и сострадание, и восторг, и восхищение. С каждой новой встречей автор все больше и больше раскрывает образ народного полководца. С первых минут знакомства мы начинаем уважать этого человека, так же, как и сам автор. Он близок к народу, ему присущ истинный патриотизм, он лишен всякой рисовки. Мы видим его скромность и простоту, ему близок и дорог простой солдат. Мы чувствуем, как страдает Кутузов, видя бегущих с поля боя русских воинов. Командующий и его армия едины, именно это показал автор в своем произведении.
Такими разными предстают перед нами Наполеон и Кутузов в романе Л. Н. Толстого "Война и мир". С этих образов писатель хотел показать свое отношение к великим личностям и их роли в истории.
Рассказ «Телеграмма» был написан Паустовским в 1946 году, вскоре после того, как к нему пришла большая, советская и зарубежная слава. Истоки рассказа можно найти в произведениях 1937 года – цикл рассказов «Летние дни», повести «Мещёрская сторона». Здесь есть упоминание о судьбе дочери известного художника, которое впоследствии трансформируется в самостоятельный рассказ «Телеграмма». Рассказ не изучался в советской школе вплоть до конца 90-х, так как приоритет имели более крупные произведения жанра соцреализма.
Хватила моя баба отнимки, которыми от печки с шестка горячи чугуны сымат.
Ты отнимки-то знашь ли? Таки толсты да широки, из тряпья шиты, ими горячи чугуны прихватывают, чтобы руки не ожечь. Дак вот с отнимками меня ухватила — да в огород, в сугроб снежной и сунула, да и сказала:
— Поостынь-ка тут, а то к тебе, к горячему, подступу нет. Я из-за твоей горячности не то вдова, не то мужна жона, — сама не знаю!
Сижу в снегу, а кругом затаяло, с огороду снег сошел, и пошло круг меня всяко огородно дело!
Не сажано, не сеяно — зазеленело зелено. Вырос лук репчатой, трава стрельчата, а я посередке, — я как цвет сижу.
От меня пар идет. Пар идет и замерзат и все выше да выше. И вызнялась надо мной выше дома, выше леса ледяна прозрачна светелка-теплица.
Надергал я луку зеленого. Вышел из светелки ледяной.
Лук ем да любуюсь на то, что над огородом нагородил, любуюсь на то, что сморозил.
Бежит поп Сиволдай. Увидал ледяну светлицу и принялся приговаривать:
— Вот ладна кака колокольня! С этакой колокольни звонить начать — далеко будет слыхать! Народ придет, мне доход принесет.
Жалко мне стало свое сооруженье портить, я и говорю попу Сиволдаю:
— На эту колокольню колокола не вызнять, — развалится вся видимость.
Сиволдай свое говорит, треском уши оглушат:
— Я без колокола языком звонить умею. Сам знашь: сколькой год не только старикам, а и молодым ум забиваю!
Вскарабкался-таки поп Сиволдай на ледяну колокольню. Попадью да просвирню с собой заташшил. Обе они мастерицы языками звонить.
Как только попадья да просвирня на ледяно верхотурье уселись, в тую же минуту в ругань взялись. Ругались без сердитости, а потому, что молчком сидеть не умеют, а другого разговору, окромя ругани, у них нет.
Увидел дьячок, смекнул, что дело доходно с высокой колокольни звонить, и стал проситься:
— Нате-ко меня!
Попадья с просвирней ругань бросили и кричат:
— Прибавляйся, для балаболу годен!
Гляжу — и дьячка живым манером на ледяной верх вызняли. Поп Сиволдай для начала руками махнул, ногой топнул. И тут-то вся ледяна тонкость треснула и рассыпалась.
Я на поповску жадность ишшо пушше разгорячился! От моей горячности кругом оттепель пошла, снег смяк. Поп с попадьей, дьячок с просвирней в снегу покатились, снегом облепились, под угором, на реке у самой проруби большими комьями остановились. Ну, их откопали, чтобы за них не отвечать.
Жалко ледяну светлицу-колокольню, а хорошо то, что поп остался без доходу, а народ без расходу.
Поп Сиволдай, как его раскопали, кричать стал:
— К архиерею пойду управу искать на Малину!
Попадья едва уняла:
— Ох, отец Сиволдай, как бы Малина ишшо чего не сморозил. До другой зимы не оттаять
Объяснение:
возьми оттуда самое основное.