«Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади… Эх, кони, кони, – что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах?.. Заслышали с вышины знакомую песню – дружно и разом напрягли медные груди… и мчится, вся вдохновенная богом!.. Русь, куда же несешься ты? Дай ответ!.. Не дает ответа».
– Вдумывайся! Слова-то вон какие хорошие! – внушал сыну Роман. – С толком надо учить, а у тебя одна улица на уме.
Валерка обиженно возражал отцу, а Роман задумался о жизни, половину которой уже отшагал и ничего особого не видел. Валерка продолжал зубрить вслух. Вдруг – с досады, что ли, со злости ли – Роман подумал: «А кого везут кони-то? Этого хмыря Чичикова, который мертвые души скупал? Елкина мать!.. вот так троечка!»
– Валерк! – позвал он. – А кто на тройке-то едет?
– Чичиков, – ответил сын. – А что?
– Как что? Как что?! Русь-тройка гремит, заливается, а в тройке – прохиндей, шулер… – взволнованно сказал Роман. – Мчится, вдохновенная богом! – а везет шулера. Это что же выходит? – не так ли и ты, Русь?.. Тьфу!.. Но ты, ладно, учи. Задали, значит, учи.
Изумление от неожиданной догадки у Романа всё росло. Не в силах совладать с ним, он решил сходить к школьному учителю Николаю Степановичу.
Тот возился в сарае. Роман поздоровался и сразу приступил к делу:
– Николай Степаныч, слушал я счас сынишку… «Русь-тройку» учит… И чего-то подумал: Русь-тройка мчится, другие державы дорогу дают… А в тройке кто? Шулер? Это перед Чичиковым шапки все снимают? Какая ж тут гордость?
– Ну, Гоголь тут не про Чичикова писал, а про движение, скорость, удалую езду, – засмеялся учитель. – Это вы… не с того конца зашли.
– Да с какого ни зайди – в тройке-то Чичиков. Мошенник…
– За всю мою педагогическую деятельность я об этом отрывке так ни разу ни от кого не слышал, – вновь улыбнулся Николай Степанович. – Чичиков, да?.. Странно, честное слово. Надо же додуматься! Вы ведь сами, небось, в детстве учили?
– Учил! А вот через тридцать лет только дошло, – Роман покачал головой руку учителю и пошел домой.
«Бегаю, как дурак, волнуюсь, – думал он по пути, закуривая новую папиросу, чтобы успокоиться. – Вот мысль-зараза прилипла. Тьфу! Это ж надо так на ней… забуксовать. Надо же!»
1. Не було вітру жорстокішого за Скруджа, снігу впертішого, дощу такого невблаганного, як Скрудж”.
2.Скрудж любив гроші й темряву, бо темрява – річ дешева”.
3.Єдиною доброю, корисною справою було те, що Скрудж зоставив ім’я Марлея на вивісці, тим самим лишивши пам’ять про нього”.
4.Як ти можеш думати про таку дурну річ, як Різдво? Ти вбогий…”
5.Його похорон буде дуже сумний, я не знаю жодного чоловіка, що пішов би туди з власної волі”.
6.Ніхто ніколи не говорив про щось із Скруджем, але йому навіть подобалося протовплюватися дорогами людського життя, нехтуючи людським співчуттям”.
Объяснение:
Надеюсь до