3. У шостій главі Євгеній Онєгін автор розмірковує про те, як могла б скластися подаль- ша доля Ленського: «Можливо, для добра людського // Чи хоч для слави він родивсь, // I одзвін співу голосного // Не умовкаючи б котивсь // у даль віків. (...) А може й так: поета ждало // Звичайне на землі жит- тя. / Натхнення бюне відбуяло, // Огонь би згас без вороття». Який варіант видається вам вірогіднішим? Поясніть свою думку.
Под низким потолком каморки, напоминающей гроб, рождается теория, чудовищная по своей сути, но имеющая убедительный вид. По мнению Раскольникова, люди делятся на две группы. Первая - люди обыкновенные, живущие в послушании, не сказать новое слово. Их призвание - рабская покорность. Вторая группа - люди на протест, на самостоятельность поведения, имеющие дар или талант сказать новое слово. "Большею частью они требуют… разрушения настоящего во имя лучшего. Но если ему надо для своей идеи перешагнуть хотя бы через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, - смотря, впрочем, по идее и по размерам её". Герой спрашивает себя: "Тварь ли я дрожащая или право имею?" Он мучительно размышляет над этим вопросом и хочет доказать себе и окружающим, что он не "дрожащая тварь", а прирождённый "властелин судьбы". Всё доброе, чистое, детское, всё человеческое восстаёт в Раскольникове против убийства. Но он смиряет себя своей теорией, его подталкивают "счастливые случайности" и он идёт - как на казнь, но идёт…
Сначала Раскольников, уже совершив преступление, уже испытывая нравственные мучения, сохраняет веру в свои идеи. Но постепенно всё более расшатывается система его взглядов. Он всё чаще и ожесточённее, издеваясь над собою, думает о том, что и "принцип свой убил и сам, в своих собственных глазах, оказался вошью". Родион понимает умом, что нельзя, преступно считать вошью человека вообще и эту злосчастную старушонку тоже. Раскольников всё отчётливее чувствует внутреннюю связь своей теории с взглядами Лужина и Свидригайлова. Ведь и они считают, что человеку, обладающему силой и властью "всё позволено".