Комедия Н. В. Гоголя «Ревизор» имеет своеобразный характер драматургического конфликта. В ней нет ни героя‑идеолога, ни сознательного обманщика, водящего всех за нос. Чиновники сами обманывают себя, навязывая Хлестакову роль значительного лица, заставляя его играть ее.Хлестаков находится в центре событий, но не ведет действие, а как бы невольно вовлекается в него и отдается его движению. Группе отрицательных персонажей, сатирически изображенных Гоголем, противопоставлен не положительный герой, а плоть от плоти той же чиновничьей касты ― легковесный, но претенциозный человек‑пустышка, который обладает необыкновенным свойством применяться к окружающим, не затрачивая на это никаких усилий, абсолютно не ни на какие самостоятельные решения и осознанные намерения. «Он ― как вода, принимающая форму любого сосуда», ─ замечает Ю. Манн.
По своему служебному положению Хлестаков занимает самую скромную ступеньку на лестнице чинов: он коллежский регистратор, чиновник самого низкого класса. Ничего он не выслужил, все прокутил, и теперь отец его требует домой, в Саратовскую губернию. Остановка в уездном городе у него вынужденная: все деньги проиграны, но даже затруднительное положение не может заставить Хлестакова всерьез задуматься над чем‑либо. Ничего он не понимает во время встречи с городничим: обороняется жалобами на трактирщика, горячится, нелепо и смешно гневается, прикрывая свой страх и растерянность. А после получения денег и приглашения приехать в дом к городничему начинает входить в роль любезного и просвещенного гостя, которого наконец‑то оценили по достоинству.
Посетив богоугодное заведение, где Хлестаков великолепно позавтракал, он пребывал на верху блаженства. «Обрываемый и обрезываемый доселе во всем… он разговорился, никак не зная в начале разговора, куда пойдет его речь.».
Усилиями окружающих созданы великолепные условия, чтобы раскрылось с полной откровенностью все, что таилось в душонке этого «пустейшего» человечка, что рисовалось в его нелепых мечтах. Жизнь, которая раскрывается перед ошеломленными слушателями хлестаковской болтовни, не только идеальная реализация хлестаковского жизненного принципа: «Ведь на то и живешь, чтобы срывать цветы удовольствия», это еще и предел всех стремлений правящего круга этой губернии: все блага приобретаются уже потому, что ты есть и ты этого хочешь.
Хлестаков мобилизует весь свой скудный запас сведений о жизни петербургской знати, о событиях и литературе и делает центральным действующим лицом себя. Охваченный непреодолимым желанием сыграть роль хоть немного повыше той, которая приготовлена ему судьбой, в эту «лучшую и самую поэтическую минуту в его жизни» Хлестаков жаждет предстать не только светским человеком, но и человеком «государственным». Н. В. Гоголь желал представить в этом персонаже «человека, который рассказывает небылицы с жаром, с увлечением, который сам не знает, каким образом слова вылетают у него изо рта…»
Ни городничий, ни чиновники не подвергают сомнению то, о чем болтает Хлестаков. Его слова, напротив, укрепляют их веру, что присланный к ним ревизор ― значительное лицо, «государственный человек», вельможа.
Интересно, как же в конце концов объясняет Хлестаков для себя причину заблуждения горожан в письме к Тряпичкину, он пишет: «Вдруг по моей петербургской физиономии и по костюму весь город принял меня за генерал‑губернатора». По своей привычке он сильно преувеличил возможную должность и ранг того лица, за которое принят (это льстит его тщеславию), и при этом весьма комично мотивирует ошибку чиновников. Ведь как раз внешний облик Хлестакова («точно муха с порезанными крыльями») и вызывал недоумение городничего своим несоответствием с важностью и значительностью чина и должности ревизора.
Хлестакову «еще хочется пожить здесь…» И только напоминание о гневе отца и заманчивая перспектива получить хороших лошадей, и чтобы ямщики «как фельдъегеря катили! и песни пели!» заставляет его согласиться на отъезд.
Приняв решение уехать, он с еще большей уверенностью разыгрывает роль обличенного властью государственного лица и важно принимает жалобы купечества и мещанства на произвол городничего. Однако возгласы Хлестакова («Ах, какой он мошенник!.. Да это просто разбойник!.. Да за это просто в Сибирь») совсем не означают какого‑либо возмущения самоуправством городничего: Хлестаков любуется собой, примеряясь к роли генерала‑губернатора, ― и только.
Но долго выдерживать натиск жалобщиков и он не может, это ему надоедает, тем более что представляется случай блеснуть своей светскостью и столичными манерами перед дамами. И вот Хлестаков в новой роли ―в роли безумного влюбленного. Но в кого: в маменьку или дочку ― неважно, об этом ведь думать надо, а мыслей‑то в голове нет. Поэтому и сумел Хлестаков обмануть городничего, что не обманывал сознательно, а действовал чистосердечно и откровенно.
