Древняя Греция известна своими достижениями в науках, но помимо них, греки были успешны и в творчестве. У них был политеизм, то есть веровали они в множество богов. Потому они часто изображали божество на стенах, фресках, мозаике, а также создавали статуи, как и возвеличить их существо, так и молиться. По оставшимся скульптурам можно понять, что греки “придумали“ каноны идеального тела, лица, и эти же каноны были воплощением сидящих на Олимпе. И в нашу эру художники используют эти правила в искусстве и в скульптуре, и плюс ко всему то, что они изображали сцены эпосов Древней Греции.
В то же время также писались прозы и поэмы про подвиги богов и полубогов. Один из поэтов того времени был Гомер, который сочинил небезызвестные «Илиаду» и «Одиссею». Эти поэмы стали вдохновением для будущих поколений художников и писателей. Первые писали картины по произведению, а вторые же писали что-то своё, но связанное со стихами Гомера.
Объяснение:
воздействие Гамора на мировую культуру огромное он был авторитетом для античных философов и остается источником для изучения мировоззрения древних греков по его текстом изучается историками гомеровская Греция то есть быт и нравы социальная организация и материальная культура классической Эллады его словесная живопись понять грамматический стиль древнеэллинский вазовой росписи о вдохновляет античных скульпторов на создание образов служащих канонам красоты и совершенства человеческого тела
Явление 2
Фамусов, Слуга, Чацкий
Фамусов
А! Александр Андреич, просим,
Садитесь-ко.
Чацкий
Вы заняты?
Фамусов
(Слуге)
Поди.
Слуга уходит.
Да, разные дела на память в книгу вносим,
Забудется того гляди. —
Чацкий
Вы что-то не весёлы стали;
Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?
Уж Софье Павловне какой
Не приключилось ли печали?
У вас в лице, в движеньях суета.
Фамусов
Ах! батюшка, нашел загадку,
Не весел я!.. В мои лета
Не можно же пускаться мне вприсядку!
Чацкий
Никто не приглашает вас;
Я только, что спросил два слова
Об Софье Павловне, быть может, нездорова?
Фамусов
Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз
Твердит одно и то же!
То Софьи Павловны на свете нет пригоже,
То Софья Павловна больна, —
Скажи, тебе понравилась она?
Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?
Чацкий
А вам на что?
Фамусов
Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.
Чацкий
Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?
Фамусов
Сказал бы я, во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не упрекай оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.
Чацкий
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
Фамусов
Вот то-то, все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы, на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд...
Раскланяйся — тупеем не кивнут.
Вельможа в случае — тем паче,
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкий;
Был высочайшею улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдруго́рядь — уж нарочно, —
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по вашему? по нашему — смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович! Да! Вы, нынешние, — ну-тка!
Чацкий
И точно начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;