Question

—Благодаря каким особенностям язык Аввакума кажется живым? — Какие особенности языка использует протопоп, чтобы описываемое предстало в виде картины?

— Что делает язык автора эмоциональным?

Эпизод № 1. “Таже с Нерчи-реки назад возвратилися к Русе. Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне под робят и под рухлишко дал две клячи, а сам и протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна варварская, иноземцы немирные; отстать от лошадей не смеем, а за лошедми итти не поспеем, голодные и томные люди. В ыную пору протопопица, бедная, брела, брела, да и повалилась, и встать не сможет. А иной томной тут же взвалился: оба карамкаются, а встать не могут. Опосле на меня, бедная, пеняет: «Долго ль-де, протопоп, сего мучения будет?» И я ей сказал: «Марковна, до самыя до смерти». Она же против тово: «Добро, Петрович, ино ещё побредём»”.

Эпизод № 2. “Курочка у нас чёрненькая была, по два яичка на день приносила робяти на пищу Божиим повелением, нужде нашей , Бог так строил. На нарте везучи в то время удавили по грехом. А нынеча мне жаль курочки той, как на разум приидет. Ни курочка, ни што чюдо была: во весь год по два яичка на день давала, сто рублёв при ней плюново дело, железо! А та птичка одушевлена, Божие творение, нас кормила, а сама с нами кашку соснову ис котла тут же клевала, или и рыбки прилучится, и рыбку клевала, а нам против тово по два яичка на день давала. Слава Богу, вся строившему благая! А не просто нам она и досталася. У боярыни куры все переспели и мереть стали, так она, собравше в короб, ко мне прислала, чтоб-де батко о курах. И я-су подумал: кормилица то есть наша, детки у нея, надобно ей курки. Молебен пел, воду святил, куров кропил и кадил, потом в лес збродил — корыто им зделал, ис чево есть, и водою покропил, да к ней всё и отслал. Куры Божиим мановением исцелели и исправилися по вере ея. От тово-то племяни и наша курочка была”.

Эпизод № 3. “Окинула нас на море погода, и мы гребми перегреблися (не больно широко о том месте: или со сто, или с восмдесят вёрст), чем к берегу пристали. Востала буря ветренная, насилу и на берегу место обрели от волн восходящих. Около его горы высокия, утёсы каменныя, и зело высоки, — двадцеть тысящ вёрст и больши волочился, а не видал нигде таких гор. На верху их полатки и повалуши, врата и столпы, и ограда — всё благоделанное. Чеснок на них и лук ростёт больши романовскаго и слаток добре. Там же ростут и конопли богорасленные, а во дворах травы красны и цветны, и благовонны зело. Птиц зело много — гусей и лебедей, — по морю, яко снег, плавает. Рыба в нём — осётры и таймени, стерледи, омули и сиги, и прочих родов много. И зело жирна гораздо, на сковороде жарить нельзя осетрины: всё жир будет. Вода пресная, а нерпы и зайцы великие в нём, — во акиане, на Мезени живучи, таких не видал. А всё то у Христа наделано человека ради, чтоб упокояся хвалу Богу воздавал. А человек, суете которой уподобится, дние его, яко осень, преходят; скачет, яко козёл, раздувается, яко пузырь, гревается, яко рысь, съесть хощет, яко змия, ржёт зря на чюжую красоту, яко жребя, лукавует, яко бес; насыщался невоздержно, без правила спит, Бога не молит; покаяние отлагает на старость, и потом исчезает, и не вем, камо отходит: или во свет, или во тьму, — день судный явит кое-гождо. Прости мя, аз согрешил паче всех человек”.