Античным аналогом трагедии верных влюблённых является история Пирама и Фисбы, рассказанная в «Метаморфозах» римским поэтом Овидием[2].
Непосредственной сюжетной основой трагедии Шекспира послужила, по всей видимости, поэма Артура Брука «Трагическая история Ромео и Джульетты» (Arthur Brooke. The tragical History of Romeus and Juliet,1562). Упомянув о некой предшествующей пьесе, Брук, тем не менее, разработал сюжет, воспринятый им из переведённой на французский язык Пьером Боэтюо новеллы итальянского литератора Маттео Банделло, в оригинале вышедшей в 1554 году в сборнике «Четыре книги новелл» (Часть вторая, новелла IX, изд. в Лукке). У Брука также присутствуют отголоски поэмы «Троил и Крессида» Джефри Чосера[2].
Повествование Банделло представляло собой расширенный, детализированный пересказ более компактного произведения Луиджи Да Порто (Luigi Da Porto, 1485—1529) «Новонайденная история двух благородных влюблённых и их печальной смерти, произошедшей в Вероне во времена синьора Бартоломео делла Скала» (Historia novellamente ritrovata di due nobili amanti, 1524), в котором впервые в литературе появились образы Ромео и Джульетты (Romeo Montecchi e Giulietta Cappelletti) и некоторые другие персонажи (монах Лоренцо, Маркуччо, Тебальдо, граф ди Лодроне — жених Джульетты), получившие развитие в пьесе Шекспира. Новелла Да Порто неоднократно (в 1531 и 1535 годах) печаталась в Венеции (в 1539 году была издана под названием «Джульетта»/Giulietta) и пользовалась большим успехом[2].
Произведение Да Порто, скорее всего, опиралось на несколько источников. Ими могли послужить: в части сюжетной канвы — ранее появившиеся в Италии рассказы о несчастных влюблённых (традиционно называют новеллу Мазуччо Салернитано о Марьотто и Джанноцце, 1476), в отношении фамилий враждующих родов — обращение к «Божественной комедии» Данте и к историческим хроникам, не исключается и некое устное предание, на которое ссылается автор, а также его собственные переживания[4]. Таким образом, содержание новеллы в той или иной степени имеет под собой жизненную основу и снабжено некоторыми историческими штрихами[3].
Под влиянием Да Порто была создана не только повесть Банделло, но и произведения других итальянских авторов: небольшая поэма «Несчастная любовь Джулии и Ромео» (Poemetto Dello amore di Giulia e di Romeo, 1553) веронца Герардо Больдери (Gherardo Boldieri) и трагедия «Адриана» (Hadriana, 1578) венецианца Луиджи Грото. Ставший популярным сюжет был использован позднее в пьесе «Кастельвины и Монтесы» («Los Castelvines y Monteses», 1590) испанца Лопе де Вега. Во Франции новеллу Да Порто адаптировал Адриан Севин (Adrian Sevin. Halquadrich and Burglipha, 1542)[3].
Дальнейшее успешное распространение и развитие сюжета о Ромео и Джульетте в европейской литературе продолжилось публикацией французского перевода повести Банделло в сборнике Пьера Буато (фр. Pierre Boiastuau) «Трагические истории из итальянских произведений Банделло» (Histoires Tragiques extraictes des Oeuvres italiens de Bandel, 1559), а также её английского перевода в сборнике Вильяма Пейнтера (англ. William Painter) «Дворец наслаждения» (Palace of Pleasure, 1567).
Каждая литературная обработка вплетала свои детали и ставила свои акценты в историю Ромео и Джульетты, сюжет которой в целом оставался неизменным (за исключением счастливого финала у Лопе де Вега). Его наивысшая интерпретация принадлежит Шекспиру. Пьеса, имевшая название «Превосходнейшая и печальнейшая трагедия о Ромео и Джульетте» (The Most Excellent and Lamentable Tragedie of Romeo and Juliet), официально издана в Лондоне 1599 году (в 1597 вышло неполноценное пиратское издание текста).
Некоторые строки шекспировской пьесы навеяны стихами из сонетных циклов «Астрофил и Стелла» (1591) Филипа Сидни и «Делия» (1592) Сэмуэля Дэниэля[2].
Тема произведения Шекспира, в свою очередь, вызвала длинный ряд вариаций в литературе и других видах искусства, продолжающийся по сей день[5].
ЛАОКОО Н, Лаокоо нт (Λαοκόων), в греческой мифологии троянский прорицатель (или жрец). Когда троянцы в недоумении и нерешительности рассматривали оставленного ахейцами деревянного коня и некоторые предлагали ввести его в город, Лаокоон яростно возражал против этого, предостерегая соотечественников от коварства греков. Однако троянцы, выслушав рассказ Синона, всё больше склонялись к тому, чтобы принять в город этот дар ахейцев. В это время на Лаокоона, приносившего вместе с сыновьями жертву Посейдону, напали две приплывшие по морю змеи, растерзали детей Лаокоона и задушили его самого, после чего укрылись в храме Афины. Троянцы поняли это как наказание Лаокоону за непочтение к Афине и принесённому ей в дар коню и поспешили ввести деревянное чудовище в город, уготовив тем самым себе погибель (Verg. Aen. II 40—53 и 199—231). Другие источники (в том числе не дошедшая трагедия «Лаокоон» Софокла, fr. 370—377) объясняли гибель Лаокоона иначе: Аполлон запретил Лаокоону, бывшему его жрецом, вступать в брак и иметь детей, но Лаокоон нарушил запрет и, больше того, сошёлся со своей женой в самом храме Аполлона (на троянской равнине). За это он и был наказан богом, причём, по одному из вариантов мифа, змеями были задушены только дети Лаокоона (произошло это в том же самом храме, где Лаокоон оскорбил Аполлона), сам же он оставался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу (Quint. Smyrn. XII 444—497).
В греческой мифологии Лаокоон – троянский прорицатель, жрец Аполлона. Когда троянцы в недоумении и нерешительности рассматривали оставленного ахейцами деревянного коня и некоторые предлагали внести его в город, Лаокоон поддержал Кассандру, заявившую, что в коне прячутся вооруженные люди. С криком: «Бойтесь данайцев (греков), дары приносящих!» – он бросил в коня копье. Оно вонзилось в деревянный бок, отчего оружие воинов внутри коня зазвенело. После бурной речи Синона, убеждавшего троянцев, что деревянный конь – это священная статуя, пренебрежение к которой обратит против города саму Афину, Лаокоон заявил, что Синон лжет, и обратился к троянскому царю Приаму с требованием не верить его словам. Затем он удалился, чтобы с двумя сыновьями принести жертву Посейдону. Нужно сказать, что троянцы, девять лет назад забросав камнями жреца храма Посейдона, решили не искать ему замены до окончания войны, а его обязанности на этот срок возложили на Лаокоона. Во время подготовки алтаря к жертвоприношению две огромные морские змеи, посланные Аполлоном, выбрались на берег и, обвившись вокруг сыновей Лаокоона, задушили их. Поспешившего им на Лаокоона ждал такой же страшный конец. После этого змеи вползли в храм Афины, одна из них обвилась вокруг ног богини, а другая спряталась под ее эгидой. Увидев это, Приам решил, что деревянный конь – действительно священная статуя, а Лаокоон наказан богиней за то, что вонзил в нее копье, и потому распорядился ввести деревянное чудовище в город. Действительной же причиной гибели Лаокоона и его сыновей было желание Афины убедить троянцев в истинности рассказа Синона и тем самым усыпить их бдительность. Согласно другой версии, случившееся с Лаокооном и его сыновьями не имело никакого отношения к войне. Аполлон послал морских змей, чтобы наказать Лаокоона за то, что тот вопреки данной им клятве женился и обзавелся детьми (более того, он возлег со своей женой в самом храме Аполлона). По этой версии, свершившие свое черное дело змеи укрылись в храме Аполлона. Некоторые утверждают, что змеи задушили только сыновей Лаокоона, а сам он остался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу.
Античным аналогом трагедии верных влюблённых является история Пирама и Фисбы, рассказанная в «Метаморфозах» римским поэтом Овидием[2].
Непосредственной сюжетной основой трагедии Шекспира послужила, по всей видимости, поэма Артура Брука «Трагическая история Ромео и Джульетты» (Arthur Brooke. The tragical History of Romeus and Juliet,1562). Упомянув о некой предшествующей пьесе, Брук, тем не менее, разработал сюжет, воспринятый им из переведённой на французский язык Пьером Боэтюо новеллы итальянского литератора Маттео Банделло, в оригинале вышедшей в 1554 году в сборнике «Четыре книги новелл» (Часть вторая, новелла IX, изд. в Лукке). У Брука также присутствуют отголоски поэмы «Троил и Крессида» Джефри Чосера[2].
Повествование Банделло представляло собой расширенный, детализированный пересказ более компактного произведения Луиджи Да Порто (Luigi Da Porto, 1485—1529) «Новонайденная история двух благородных влюблённых и их печальной смерти, произошедшей в Вероне во времена синьора Бартоломео делла Скала» (Historia novellamente ritrovata di due nobili amanti, 1524), в котором впервые в литературе появились образы Ромео и Джульетты (Romeo Montecchi e Giulietta Cappelletti) и некоторые другие персонажи (монах Лоренцо, Маркуччо, Тебальдо, граф ди Лодроне — жених Джульетты), получившие развитие в пьесе Шекспира. Новелла Да Порто неоднократно (в 1531 и 1535 годах) печаталась в Венеции (в 1539 году была издана под названием «Джульетта»/Giulietta) и пользовалась большим успехом[2].
Произведение Да Порто, скорее всего, опиралось на несколько источников. Ими могли послужить: в части сюжетной канвы — ранее появившиеся в Италии рассказы о несчастных влюблённых (традиционно называют новеллу Мазуччо Салернитано о Марьотто и Джанноцце, 1476), в отношении фамилий враждующих родов — обращение к «Божественной комедии» Данте и к историческим хроникам, не исключается и некое устное предание, на которое ссылается автор, а также его собственные переживания[4]. Таким образом, содержание новеллы в той или иной степени имеет под собой жизненную основу и снабжено некоторыми историческими штрихами[3].
Под влиянием Да Порто была создана не только повесть Банделло, но и произведения других итальянских авторов: небольшая поэма «Несчастная любовь Джулии и Ромео» (Poemetto Dello amore di Giulia e di Romeo, 1553) веронца Герардо Больдери (Gherardo Boldieri) и трагедия «Адриана» (Hadriana, 1578) венецианца Луиджи Грото. Ставший популярным сюжет был использован позднее в пьесе «Кастельвины и Монтесы» («Los Castelvines y Monteses», 1590) испанца Лопе де Вега. Во Франции новеллу Да Порто адаптировал Адриан Севин (Adrian Sevin. Halquadrich and Burglipha, 1542)[3].
Дальнейшее успешное распространение и развитие сюжета о Ромео и Джульетте в европейской литературе продолжилось публикацией французского перевода повести Банделло в сборнике Пьера Буато (фр. Pierre Boiastuau) «Трагические истории из итальянских произведений Банделло» (Histoires Tragiques extraictes des Oeuvres italiens de Bandel, 1559), а также её английского перевода в сборнике Вильяма Пейнтера (англ. William Painter) «Дворец наслаждения» (Palace of Pleasure, 1567).
Каждая литературная обработка вплетала свои детали и ставила свои акценты в историю Ромео и Джульетты, сюжет которой в целом оставался неизменным (за исключением счастливого финала у Лопе де Вега). Его наивысшая интерпретация принадлежит Шекспиру. Пьеса, имевшая название «Превосходнейшая и печальнейшая трагедия о Ромео и Джульетте» (The Most Excellent and Lamentable Tragedie of Romeo and Juliet), официально издана в Лондоне 1599 году (в 1597 вышло неполноценное пиратское издание текста).
Некоторые строки шекспировской пьесы навеяны стихами из сонетных циклов «Астрофил и Стелла» (1591) Филипа Сидни и «Делия» (1592) Сэмуэля Дэниэля[2].
Тема произведения Шекспира, в свою очередь, вызвала длинный ряд вариаций в литературе и других видах искусства, продолжающийся по сей день[5].
Объяснение: