Владимир Федорович Одоевский [1(13).8.1803, Москва, — 27.2(11.3).1869, там же], русский писатель, философ, педагог, музыкальный критик. Последний представитель древнего княжеского рода. Образование получил в Московском университетском благородном пансионе (1816—1822). В 1823—1825 годах был председателем организованного им общества любомудрия. В 1824—1825 годах вместе с В. К.Кюхельбекером издавал альманах "Мнемозина", в 1827—1830 годах — один из основных деятелей журнала "Московский вестник", был соредактором пушкинского "Современника". В 1826 году переехал в Петербург. С 1846 года директора Публичной библиотеки и директор Румянцевского музея; с 1861 года сенатор в Москве. Общественная деятельность Одоевского весьма разностороння: он был одним из создателей и главных деятелей благотворительного общества посещения бедных, издателем журнала для крестьян "Сельское чтение", активно выступал с поддержкой реформ 1860-х годов и др.Философско-эстетические взгляды Владимира Одоевского весьма противоречивы. Воспитанный в атмосфере рационализма и просветительства, он испытал затем сильное влияние немецкой идеалистической философии и эстетики, особенно Ф. В. Шеллинга. В художественном творчестве Одоевский выступал и как продолжатель традиции просветительской сатиры, автор дидактических апологов и повестей ("Бригадир", 1833; "Княжна Мими", 1834; "Княжна Зизи", 1839), и как признанный мастер фантастической романтической повести ("Импровизатор", 1833; "Сильфида", 1837; "Саламандра", 1840; "Косморама", 1840). Среди неоконченных произведений Одоевского — научно-фантастический роман-утопия "4338-й год" (опубликован в 1926 году), романы "Иордан Бруно и Петр Аретино", "Самарянин", "Русские ночи" (1844) — цикл из десяти новелл, обрамленных философскими беседами, — итоговое произведение русского философского романтизма 1830-х годов, отразившее характерную для него атмосферу исканий, дум об основных проблемах бытия и судьбах России. С середины 1840-х годов Одоевский отошёл от литературной деятельности.В 1830—40-х годах Владимир Одоевский проделал эволюцию, аналогичную пути Шеллинга от "философии тождества" к "философии откровения" (что подтвердилось во время их личной встречи в 1842 году), в частности под воздействием французского философа-мистика 18 века Л. Сен-Мартена. С конца 1850-х годов характерен возрастающий интерес Одоевского к "опытному познанию" мира. В мировоззрении Одоевского своеобразно переплетаются славянофильские и западнические мотивы.Владимир Одоевский явился одним из основоположников русского классического музыкознания. Он был первым истолкователем творчества М. И. Глинки, пропагандировал произведения А. Н. Верстовского, А. Н. Серова и др., обосновывал национальную самобытность русской музыки. Ему принадлежат исследования в области народной песни и древнерусской церковной музыки. Ряд статей О. посвящен творчеству В. А. Моцарта, Л. Бетховена, Г. Берлиоза, Р. Вагнера. В своих произведениях он часто обращался в духе романтической традиции к темам музыкального творчества и образам музыкантов (новеллы "Себастиан Бах", "Последний квартет Бетховена"). Участвовал в деятельности Русского музыкального общества, в создании Петербургской и Московской консерваторий. Автор ряда музыкальных сочинений.Владимир Федорович Одоевский — один из видных русских педагогов 19 века, автор ряда учебников, многочисленных методических сочинений и наставлений и т.д.
Тема любви является традиционной в русской литературе. Каждый писатель и поэт вкладывает в эту тему свой личный, субъективный опыт. Поэтому в русской литературе можно найти любовь, приносящую великое счастье, безответную любовь, любовь страдание, любовь разочарование, даже любовь смерть. Об истинной любви, ее очищающей и возвышающей силе идет речь в романе в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Герой произведения, «дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов», до встречи с Татьяной Лариной вел жизнь праздную, скитальческую и не всегда достойную. Он не задумывался о счастье, о смысле своего существования, он играет людскими судьбами, порой калеча их. Онегин не принимает на себя ответственности за свои деяния, которые производят воздействие на мысли и судьбы окружающих людей. Так погибает Ленский, разочаровывается в своих мечтаниях Татьяна, и ничто не дает нам права утверждать, что эти ключевые персонажи романа были единственными «окурками» под каблуком «модного повесы». Однако смотрим, что же происходит далее. Искренняя любовь Татьяны трогает Онегина, привлекает к себе внимание. Татьяна в принципе заинтересовывает главного героя, однако он знает про себя, что не умеет любить, не на чувство. Онегин владеет только «наукой страсти нежной», а в случае с Татьяной эти знания неприменимы. Героиня пишет своему возлюбленному письмо, потому что именно так поступали девушки из любимых ею романов и всегда были услышаны молодыми людьми. Татьяна строит модель жизни по книгам, да и образ Онегина она создала в своем воображении. На самом деле, девушка не знает, кто такой Евгений Онегин, она хочет, чтобы он был героем ее романа. Ей и в голову не приходит, что, может быть, нехорошо самой признаваться в любви молодому человеку, ведь в книгах об этом ничего не сказано. Онегин, ценя Татьяну, ее наивность и чистоту, даже после получения письма думает прежде всего о себе, а не о Татьяне. Он упивается своим благородством, тем, что не воспользовался неопытностью юной героини. Евгений преподносит девушке урок, не понимая, насколько жестоко звучат его слова. Можно сделать вывод, что Евгений Онегин на любовь не Вообще, герой не умеет считаться с чувствами других людей. Это качество проявляется и в любви, и в дружбе. Истинная любовь Татьяны не смогла возвысить героя, и он совершил ужасный поступок – убил на дуэли друга. В принципе, с точки зрения психоанализа, смерть Ленского закономерна. В любом из нас живут и Ленский, и Онегин. То есть Ленский олицетворяет мечтательность и наивность – черты ребенка, а Онегин – расчетливость, может быть, даже цинизм, рассудочность – черты взрослого. И на определенном жизненном этапе наш Онегин убивает нашего же Ленского, чтобы, отступив от обаяния детства, наконец то принять на себя ответственность и начать реализовываться как личность.
Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Таких свиток еще и на свете не было. - Не смейся, не смейся, батьку! - сказал наконец старший из них. За обиду не посмотрю и не уважу никого. - Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал невесть что: на кулаки биться! -Не слушай, сынку, матери: она-баба, она ничего не знает. Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати. Козак не на то, чтобы возиться с бабами. Да горелки побольше, не с выдумками горелки, не с изюмом и всякими вытребеньками, а чистой, пенной горелки, чтобы играла и шипела как бешеная. Она не смела ничего говорить; но услыша о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, - и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в глазах ее и в судорожно сжатых губах. Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всем своем вооружении, получа один только червонец платы от короля, - и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские набор.
