Кирибеевич уважает только Царя, другие для него - никто. Калашников же наоборот уважает Царя, церкви, Кремль и сам народ.
В этом диалоге был моральный поединок, в котором победу одержал Клашников. Он сказал, что не позорил он жены чужой, не разбойничал ночью темною, не таился от свету белого. Ведь совершил этот грех Кирибеевич. И дух Кирибеевича ослаб, он боялся, что о его грехе узнает сам царь, а потому, в физическом поединке, когда физические силы были равны, победил Калашников.
Подробнее - на -
ответ:Рассказывая историю пробуждения в душе этой девушки сильного и глубокого чувства любви, Тургенев с большим мастерством художника-психолога раскрывает самобытную натуру Аси. «Асе нужен герой, необыкновенный человек», — говорит о ней Ганин. Она наивно признается, что «хотела бы быть Татьяной», образ которой привлекает ее своей нравственной силой и цельностью; она не хочет, чтобы ее жизнь протекала скучно и бесцветно: ее манит мысль о каком-то «трудном подвиге», о смелом и вольном полете в неизведанную высь. «Если бы мы с вами были птицы, — как бы мы взвились, как бы полетели»... — говорит Ася человеку, которого она полюбила. Она влюбляется в Н.Н. с первого взгляда.Сама Ася впервые сталкивается с таким чувством и, поэтому Н.Н. кажется ей необыкновенным человеком. Анна думала, что встретила любовь всей своей жизни и была готова посвятить ему свою судьбу. Но Н.Н. оказывается нерешительным человеком и не может ответить на чувства девушки, тем самым, оставляя в ее душе разочарование в любви.
Мнение брата о девушке оправдалась – Ася полюбила пылко и преданно, впервые охватывает такое чувство, как любовь. Она полностью отдается этому ощущению. Любовь окрыляет ее, и полету нет преград. Ася не умеет скрывать свои чувства или притворяться, и поэтому она первая, подобно пушкинской Татьяне, признается в любви Н. Н. Но его эти вести пугают и он не осмеливается связать свою жизнь с такой необычайной девушкой: «Я досадовал на откровенность Гагина, я досадовал на Асю, ее любовь меня и радовала и смущала. Я не мог понять, что заставило ее все высказать брату; неизбежность скорого, почти мгновенного решения терзала меня... «Жениться на семнадцатилетней девочке, с ее нравом, как это можно!»
