Лизавета Ивановна — бедная воспитанница, невольно главному герою Германну проникнуть в спальню старой графини, раскаивающаяся в этом и (о чем читатель узнает из Заключения) в конце концов выходящая замуж «за очень любезного молодого человека». Отныне она обеспечена, при ней воспитывается бедная родственница».
Образ Л. И. помещен в сюжетное кольцо; от начала к концу се жизнь совершает оборот вокруг оси; социальный сценарий остается прежним — меняются лишь исполнительницы ролей; люди перемещаются из одних «клеточек» в другие — как карты на ломберном столе. Есть ли в этом перемещении закономерность, предрешенность — до конца неясно; контрастный пример «несчастного» Германна и «счастливого» Томского подтверждает это, пример Л. И. отчасти опровергает. По своему положению в свете она не могла надеяться на счастливый брак; ее личная участь — нетипична и заранее непредсказуема. Это тем заметнее, чем более типична и предсказуема сама жизненная «модель», которую Л. И. воспроизводит в своей дальнейшей судьбе: богатая хозяйка и бедная родственница.
Дорогая Лиза, пишу тебе это письмо, чтобы попытаться тебя утешить, постараться тебе избавиться от той боли, которую тебе причинил Эраст. Я чувствую все твои страдания, слезы, но нельзя так убиваться из-за любви. Любовь может ранить очень сильно, но нельзя заканчивать жизнь из-за нее. Ведь ты могла встретить в своей жизни такого человека, который бы тебя вновь осчастливил, и твоя жизнь снова бы наполнилась яркими красками. Ведь,прыгнув с обрыва в реку и умерев, ты причинила боль не только себе и Эрасту, но и своей больной матери, которая теперь осталась одна, лишенная всего. Жизнь дана нам только один раз. В ней будет еще много сложных моментов, которые могут также нас ранить, но ведь в ней есть намного больше хорошего. Тебе нужно было прислушаться к словам матери, она ведь прожила долгую жизнь и знает многое о людях, об их поступках. Эраст, конечно, виноват в твоей смерти, но не нужно было из-за его жестокого поступка обрывать себе жизнь, ты могла бы вновь стать счастливой, обретя новую любовь, забыв всю боль, все пролитые слезы в твоем
Агиография – жития святых. Это литературные произведения, посвященные описанию людей, близких к церкви, совершивших духовные подвиги или пострадавших за свою религиозную веру. Писания эти относятся к христианскому периоду истории и касаются именно этой веры. В Библии речь идет о святых апостолах, которые воспринимались как образца веры и ее главная опора. Но начало агиографии положено еще в античные времена, когда создавались тексты, посвященные великим святым (Житие Антония Великого). Иногда жития писались по календарному принципу (Четьи-Минеи), создавались разные редакции житийных описаний – в биографии святых вводились новые детали, говорящие о ранее неизвестных подробностях жизни святого (Житие Симеона Метафраста). В России жития святых появились примерно 1000 лет назад («Чтение о Борисе и Глебе», чуть позднее – «Житие Александра Невского»). Со временем менялась стилистика житий (хорошо известны имена таких агиографов, как митрополит Киприан, Пахомий Логофет). По стилю они стали приближаться к стилям будущего русского литературного языка. В средние века наибольшей популярностью пользовались «Повесть о Петре и Февронии» Ермолая Прегрешного и знаменитое «Житие протопопа Аввакума». В новейшей русской литературе к житиям обращались Н.М.Карамзин, Ф.М.Достоевский, Н.С.Лесков, Л.Н.Толстой и др. В западноевропейской литературе этот жанр привлек внимание Г.Флобера и А.Франса.
Образ Л. И. помещен в сюжетное кольцо; от начала к концу се жизнь совершает оборот вокруг оси; социальный сценарий остается прежним — меняются лишь исполнительницы ролей; люди перемещаются из одних «клеточек» в другие — как карты на ломберном столе. Есть ли в этом перемещении закономерность, предрешенность — до конца неясно; контрастный пример «несчастного» Германна и «счастливого» Томского подтверждает это, пример Л. И. отчасти опровергает. По своему положению в свете она не могла надеяться на счастливый брак; ее личная участь — нетипична и заранее непредсказуема. Это тем заметнее, чем более типична и предсказуема сама жизненная «модель», которую Л. И. воспроизводит в своей дальнейшей судьбе: богатая хозяйка и бедная родственница.