И природа — пустяки в том значении, в каком ты ее понимаешь. Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник. Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви, а когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал этакой человек – не мужчина...Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.
За словами рассказчика ощущается и авторский голос. Рядом с просторечной лексикой возникает и книжная речь, литературные обороты: «поле грозной сечи», «ночная пала тень», «сражен булатом» и т. д. Точнее говоря, голос автора незаметно сливается с рассказом ветерана, образуя сложное стилистическое единство, подчеркивающее значительность происходящих событий. Исторически и психологически правдивый образ старого солдата, выражавший обобщенное сознание народа, являлся художественным открытием Лермонтова. Л. Толстой назвал «Бородино» зерном «Войны и мира»Однако в «Бородине» была еще одна мысль, повторенная дважды. Белинский считал ее основной идеей стихотворения: «Эта мысль — жалоба на настоящее поколение, дремлющее в бездействии, зависть к великому столь полному славы и великих дел». Отмеченное критиком противопоставление особенно остро ощущается при сравнении «Бородина» с гениальной «Смертью Поэта».
За словами рассказчика ощущается и авторский голос. Рядом с просторечной лексикой возникает и книжная речь, литературные обороты: «поле грозной сечи», «ночная пала тень», «сражен булатом» и т. д. Точнее говоря, голос автора незаметно сливается с рассказом ветерана, образуя сложное стилистическое единство, подчеркивающее значительность происходящих событий. Исторически и психологически правдивый образ старого солдата, выражавший обобщенное сознание народа, являлся художественным открытием Лермонтова. Л. Толстой назвал «Бородино» зерном «Войны и мира»Однако в «Бородине» была еще одна мысль, повторенная дважды. Белинский считал ее основной идеей стихотворения: «Эта мысль — жалоба на настоящее поколение, дремлющее в бездействии, зависть к великому столь полному славы и великих дел». Отмеченное критиком противопоставление особенно остро ощущается при сравнении «Бородина» с гениальной «Смертью Поэта».
