ДПо Крыму путешествовала маленькая бродячая труппа: шарманщик Мартын Лодыжкин со старой шарманкой, двенадцатилетний мальчик Сергей и белый пудель Арто. В тот день артистам не везло. Они ходили от дачи к даче, обошли весь посёлок, но ничего не смогли заработать. На последней даче с табличкой «Дача Дружба», Мартын надеялся на удачу. Артисты были уже готовы для выступления, как тут из дома выскочил мальчик лет восьми, а за ним ещё человек шесть. Мальчик визжал, катался по полу, дрыгал руками и ногами, а остальные пытались его уговорить принять микстуру. Мать мальчика хотела прогнать артистов, но мальчик пожелал увидеть представление. После выступления, мальчик потребовал, чтобы ему купили собаку. Мать предложила немыслимые деньги за Арто, но Лодыжкин отказался. Прислуга выгнала артистов на улицу. Через некоторое время бродячую труппу нашёл дворник дачи Дружба. Он сообщил. что барыня даёт триста рублей — трактир можно купить — за пуделя, но Лодыжкин непреклонен. Торгуясь, дворник накормил Арто колбасой. После скудного ужина артисты заснули. Перед этим Лодыжкин мечтал, как купит Серёже красивое трико, в котором он будет выступать в цирке. Проснувшись, они обнаружили, что Арто исчез. Теперь без собаки, у артистов упадут заработки. В полицию Лодыжкин не заявил, поскольку жил по чужому паспорту. Артисты остановились на ночлег в кофейне. Далеко за полночь Сережа вышел на улицу. Дойдя до дачи «Дружба», он перелез через чугунный изящный забор. В одной из пристроек возле дома Серёжа нашёл Арто. Увидев мальчика, Арто громко залаял и разбудил дворника. Испугавшись, Серёжа бросился прочь, Арто побежал за ним. Интуитивно мальчик нашёл в заборе лазейку, но дворник был всё ближе и ближе. Подхватив пуделя, маленький акробат перелез через стену и спрыгнул на дорогу. Дворник остался в саду. В кофейне Арто отыскал среди спящих постояльцев Лодыжкина и облизал ему лицо. Хорошенько расспросить Серёжу старик не успел — тот уже крепко спал. Пересказала Жизель Адан
Старики Афанасий Иванович Товстогуб и жена его Пульхерия Ивановна живут уединённо в одной из отдалённых деревень, называемых в Малороссии старосветскими. Жизнь их так тиха, что гостю, заехавшему ненароком в низенький барский домик, утопающий в зелени сада, страсти и тревожные волнения внешнего мира кажутся не существующими вовсе. Маленькие комнаты домика заставлены всевозможными вещицами, двери поют на разные лады, кладовые заполнены припасами, приготовлением которых беспрестанно заняты дворовые под управлением Пульхерии Ивановны. Несмотря на то что хозяйство обкрадывается приказчиком и лакеями, благословенная земля производит всего в таком количестве, что Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна совсем не замечают хищений.
Афанасий Иванович Товстогуб и жена его Пульхерия Ивановна Товстогубиха, по выражению окружных мужиков, были те старики, о которых я начал рассказывать. Если бы я был живописец и хотел изобразить на полотне Филемона и Бавкиду, я бы никогда не избрал другого оригинала, кроме их. Афанасию Ивановичу было шестьдесят лет, Пульхерии Ивановне пятьдесят пять. Афанасий Иванович был высокого роста, ходил всегда в бараньем тулупчике, покрытом камлотом, сидел согнувшись и всегда почти улыбался, хотя бы рассказывал или просто слушал. Пульхерия Ивановна была несколько сурьезна, почти никогда не смеялась; но на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица. Легкие морщины на их лицах были расположены с такою приятностию, что художник, верно бы, украл их. По ним можно было, казалось, читать всю жизнь их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии, всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам, которые выдираются из дегтярей, торгашей, наполняют, как саранча, палаты и присутственные места, дерут последнюю копейку с своих же земляков, наводняют Петербург ябедниками, наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей, оканчивающейся на о, слог въ. Нет, они не были похожи на эти презренные и жалкие творения, так же как и все малороссийские старинные и коренные фамилии.
