Жил вдовый крестьянин, было у него три сына, и все были женаты. Все было хорошо, да одно неладно: невестки между собой жили недружно, постоянно ругались, а все из-за того, что каждая из них хотела большухой быть. Все были исправны, и каждая из них могла быть большухой. Наскучили старику перекоры невесток; однажды он призвал сыновей и говорит им: — У невесток каждый день споры, дым коромыслом. Надо это прикончить. Я надумал задать им загадку; которая отгадает, та пусть и большухой будет. Только чтобы после этого уж спору не было; если они будут согласны, то и делу конец. Призвали невесток, и те на это согласились. Поздно вечером старик и говорит невесткам: — Вы согласились отгадать загадку, так вот на целую ночь вам загадка, отгадайте: «Что дальше слышно?» Завтра с у вас, и которая отгадает, та и будет большухой. Утром старик позвал сыновей с невестками и спрашивает у старшей: — Что, отгадала ли? — Петуха голос, когда он весной поет на заре, дальше всего слышно. — Да, петуха далеко слышно, — говорит старик. — Ну, а ты? — спрашивает он у средней. — Когда весной собака лает на заре, то гораздо дальше петуха слышно. — Да, — говорит старик собаку и дальше слышно. Ну, а ты что скажешь, меньшая невестка? — Хлеб да соль дальше всего слышно.— Да, — говорит старик, — хлеб да соль за тысячи верст слышно! Будь же ты большухой.
«Вошел я к тебе и увидел, что ты ткешь, а перед тобой заяц скачет, и услыхал я из уст твоих какие-то странные речи и не могу уразуметь, что ты говоришь. Сперва ты сказала: плохо, когда дом без ушей, а горница без очей. Про отца же и мать сказала, что они пошли взаймы плакать, про брата же сказала – «сквозь ноги смерти в глаза смотрит». И ни единого слова твоего я не понял!». «Да будут они утром большими деревьями с ветвями и листвой» «Господин наш князь! От всех вельмож и от жителей всего города пришли мы к тебе, не оставь нас, сирот твоих, вернись на свое княжение. Ведь много вельмож погибло в городе от меча. Каждый из них хотел властвовать, и в распре друг друга перебили. И все уцелевшие вместе со всем народом молят тебя: господин наш князь, хотя и прогневали и обидели мы тебя тем, что не захотели, чтобы княгиня Феврония повелевала женами нашими, но теперь со всеми домочадцами своими мы рабы ваши и хотим, чтобы были вы, и любим вас, и молим, чтобы не оставили вы нас, рабов своих!»
