Картина Васнецова «Иван-царевич на Сером Волке» несомненно самое сказочное произведение русского изобразительного искусства. В основе сюжета — захватывающая народная сказка. Царевич с похищенной Еленой Прекрасной убегают от погони на верном Сером Волке. Тревожно всматривается царевич в дремучий лес, уверенно и крепко держит он Елену. Похищенная же полностью покорилась своей судьбе. Прижавшись к своему похитителю, она старается не смотреть вокруг, напуганная самим похищением, лесом, волком.
Серый Волк вызывает особый интерес у зрителя. У Волка особенные глаза — человеческие. Перед нами оборотень, или волколак, как его называли славяне издревле. Однако, нет в его облике ничего кровожадного или дикого. Его образ полон преданности, отваги, самопожертвования.
Быстро летит Серый Волк по лесу. Если внимательно приглядеться, то видно, что вся группа героев словно парит над лесным болотом, окруженном дремучим и зловещим лесом. Оживляют окружающий пейзаж болотные лилии и цветущая яблоня. Откуда взялась яблоня возле лесного болота? Эта деталь отсылает зрителя к сюжету сказки, в которой именно с яблони, приносящей золотые яблоки, все и началось.
Сказочность сюжета подчеркивает одежда главных героев. Расшитый золотом кафтан царевича прекрасно гармонирует с голубым шелковым одеянием Елены. Золотой и голубой цвета в славянской мифологии были крепко связаны с горним миром, магией, чудесами. Серый Волк отнюдь не серый, его шерсть золотисто-коричневого цвета, словно повторяет цвет одежды царевича, которому он служит. Вся картина наполнена неким загадочным мерцанием, чудом, самой сказкой.
На протяжении всего романа автор сопоставляет Печорина с другими персонажами произведения, формируя из них пары. Это Лермонтову отчетливее и полнее показать характер «героя времени», высветить все нюансы его противоречивой натуры. Так, в романе мы встречаем следующие пары: Печорин - Максим Максимович («антипод»), Печорин - Грушницкий («пародия»), Печорин - Вулич («фаталист»), Печорин-Вернер («друг»), Печорин - женские образы («любовь»), Печорин - горцы («естественные люди») и другие.
В результате сочетания в романе многих новаторских приемов (нехронологической композиции, приема исповеди, «парного сравнения» героев и т.д.) перед нами встает фигура трагическая, страдающая, живущая сложной духовной жизнью, страстно жаждущая обновления: «я чувствую в душе моей силы необъятные...»; «…а все живешь - из любопытства: ожидаешь чего-то нового... Смешно и досадно!»