рассказ "переполох" - это произведение, где антон павлович чехов блистательно продолжает тему "маленького человека", открытую его великим предшественником николаем васильевичем гоголем.
, как всегда у чехова, проста и незамысловата.
молоденькая гувернантка машенька павелецкая, вернувшись в дом своих хозяев, убеждается, что в её комнате производился обыск. у хозяйки - федосьи васильевны, пропала дорогое украшение и под подозрением в краже находится вся прислуга.
нет у федосьи васильевны ни малейших сомнений в том, что все её действия достойны и приличны - как же - она ищет вора.
машенька принимает решение покинуть дом своих хозяев, не находя в себе сил продолжать жить там с клеймом воровки.
но тут николай сергеевич признаётся машеньке, что украшение взял он. казалось бы, человек искренне извиняется за причинённое оскорбление, но, извиняясь, николай сергеевич уже давно простил себя за всё. и дом, и драгоценности - это его собственность, потому он всего лишь взял своё.
не забывает николай сергеевич машеньку, что ни при каких обстоятельствах в краже не признается.
он совершенно искренне пытается удержать машеньку от ухода, недоумевая, неужели такой пустяк, как плевок в душу, может подвигнуть человека на столь решительный поступок.
и мы испытываем не меньшее омерзение по отношению к мягкому и нерешительному николаю сергеевичу, как и к его самодовольной и хамоватой .
чехов не трибун и не обличитель, пригвождать к позорному столбу - не его функция. он рассказал маленькую житейскую и, как всегда, право сделать выводы предоставил читателю.
О Великой Отечественной войне написано немало. Особое место в литературе, посвященной этой теме, занимает так называемая «лейтенантская», или «окопная» проза, появившаяся в 50-60-е годы. Это произведения бывших фронтовиков, на собственном опыте познавших ужасы окопной жизни и открытого боя. Их мысли и ощущения очень важны для читателя, поскольку они писали о том, что видели собственными глазами. Среди них повесть Константина Воробьева «Убиты под Москвой», написанная в 1961 году и опубликованная спустя два года в журнале «Новый мир». Писатели-фронтовики восприняли появление этого произведения как сенсацию. Однако официальные круги остались недовольны особым авторским подходом к изображению войны. В результате имя писателя надолго было вычеркнуто из советской литературы, что стало для него настоящим ударом. Лишь в 80-е годы, уже после смерти К. Воробьева, о нем заговорили вновь, в том числе в связи с еще одним, ранее не публиковавшимся произведением на военную тему – «Это мы, Господи!»
