Гроза" — это высшее достижение Островского в предреформенные годы (1859 г.)- Центральный конфликт пьесы, задуманной как социально-бытовая драма, постепенно достигает истинного трагизма. Это происходит благодаря образу центральной героини пьесы Катерины Кабановой.
С самых первых сцен героиня привлекает внимание зрителей. Чистосердечие звучит в рассказе о ее вольной жизни в родном доме, проведенной среди цветов, икон, молитв. Религия для Катерины — это любовь к красоте. Бог для нее везде, но ее простосердечная вера наполнена также искренними побуждениями жить по совести, по Божьим заветам: "Мне умереть не страшно, а как подумаю, что вдруг я явлюсь перед Богом такая, какая я здесь с тобой, после этого разговору-то, вот что страшно", — произносит Катя в беседе с Варварой.
В первых сценах в разговорах с Кабанихой Катерина кротко старается смириться со сварливыми замечаниями свекрови. А ведь Кабаниха олицетворяет весь уклад и законы окружающего мира. И сразу становится ясно, что героиня со своей мечтательной и романтической душой чужая в доме Кабановых.
Катерина — это вольная душа, Поэтическая натура. Автор запечатлел в ней красоту народной души. "Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь", — говорит она Варваре и признается, что теперь ее будто подменили и "лезет в голову мечта какая-то". Так намечается тема разлада героини с миром и с собой, связанного с неясными потребностями души, желанием любви.
Героиня наделена такими человеческими качествами, которые не ценятся в мире Кабановых и Диких. В ней нет ни капли фальши, она всегда естественна и откровенна: "обманывать-то я не умею, скрыть-то ничего не могу". Катя скромна, но вовсе не безропотна: "А уж коли мне здесь опостылет, так не удержать меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь".
Почему же такая глубокая и цельная личность оказалась сломленной? Почему сбылись ее пророческие предчувствия ("Я умру скоро")?
В пьесе развиваются одновременно как бы два конфликта. Один из них — вызванный социальными причинами — конфликт вольной души с "самодурной силой" играет, по мнению Добролюбова, главную роль в драме. Другой — внутренний, затрагивающий нравственные стороны, — развивается в душе героини. Он-то и определяет трагедийность пьесы Островского.
Прав Добролюбов: "В характере героини выразилось требование права и простора жизни, он сосредоточен, решителен и самоотвержен", а ее натура "наполнена инстинктивным чувством свободы". По мнению критика, Катерина встает на путь свободной любви, которая выше предрассудков. Но вскоре героиня убеждается, что ее чувство несовместимо с жизнью общества, потому что внешние обстоятельства давят на нее. Трагический финал Добролюбов трактует как высшую форму протеста, как торжество света над тьмой.
Нельзя мотивировать драму Катеринььлишь социальными причинами. Для драматурга очень важно разрешение нравственных проблем: душевная борьба Катерины — центральная тема "Грозы".
Итак, в первом действии, в разговоре с Варварой, героиня признается, что любит кого-то — это завязка сюжета. Уже тогда ее душа наполняется смятением и ужасом. Главная тема сопровождается образом грозы. Душа Катерины созвучна окружающему миру — природа исполнена красоты, но и угрозы, которая усиливает тревогу героини.
И что мочи есть кричит:
«Чудо-юдо рыба-кит!
Оттого твои мученья,
Что без божия веленья
Проглотил ты средь морей
Три десятка кораблей.
Если дашь ты им свободу,
Снимет бог с тебя невзгоду,
Вмиг все раны заживит,
Долгим веком наградит».
И, окончив речь такую,
Закусил узду стальную,
Понатужился - и вмиг
На далёкий берег прыг.
Чудо-кит зашевелился,
Словно холм поворотился,
Начал море волновать
И из челюстей бросать
Корабли за кораблями
С парусами и гребцами.
Тут поднялся шум такой,
Что проснулся царь морской:
В пушки медные палили,
В трубы кованы трубили;
Белый парус поднялся,
Флаг на мачте развился;
Поп с причётом всем служебным
Пел на палубе молебны;
А гребцов весёлый ряд
Грянул песню наподхват:
«Как по моречку, по морю,
По широкому раздолью,
Что по самый край земли,
Выбегают корабли...»
Волны моря заклубились,
Корабли из глаз сокрылись.
Чудо-юдо рыба-кит
Громким голосом кричит,
Рот широкий отворяя,
Плёсом волны разбивая:
«Чем вам, други, услужить?
Чем за службу наградить?
Надо ль раковин цветистых?
Надо ль рыбок золотистых?
Надо ль крупных жемчугов?
Всё достать для вас готов!» -
«Нет, кит-рыба, нам в награду
Ничего того не надо, -
Говорит ему Иван, -
Лучше перстень нам достань -
Перстень, знаешь, Царь-девицы,
Нашей будущей царицы». -
«Ладно, ладно! Для дружка
И сережку из ушка!
Отыщу я до зарницы
Перстень красной Царь-девицы»,-
Кит Ивану отвечал
И, как ключ, на дно упал.
Вот он плёсом ударяет,
Громким голосом сзывает
Осетриный весь народ
И такую речь ведёт:
«Вы достаньте до зарницы
Перстень красной Царь-девицы,
Скрытый в ящичке на дне.
Кто его доставит мне,
Награжу того я чином:
Будет думным дворянином.
Если ж умный мой приказ
Не исполните... я вас!»
Осетры тут поклонились
И в порядке удалились.
Через несколько часов
Двое белых осетров
К киту медленно подплыли
И смиренно говорили:
«Царь великий! не гневись!
Мы всё море уж, кажись,
Исходили и изрыли,
Но и знаку не открыли.
Только ёрш один из нас
Совершил бы твой приказ:
Он по всем морям гуляет,
Так уж, верно, перстень знает;
Но его, как бы назло,
Уж куда-то унесло». -
«Отыскать его в минуту
И послать в мою каюту!» -
Кит сердито закричал
И усами закачал.
Осетры тут поклонились,
В земский суд бежать пустились
И велели в тот же час
От кита писать указ,
Чтоб гонцов скорей послали
И ерша того поймали.
Лещ, услыша сей приказ,
Именной писал указ;
Сом (советником он звался)
Под указом подписался;
Чёрный рак указ сложил
И печати приложил.
Двух дельфинов тут призвали
И, отдав указ, сказали,
Чтоб, от имени царя,
Обежали все моря
И того ерша-гуляку,
Крикуна и забияку,
Где бы ни было нашли,
К государю привели.
Тут дельфины поклонились
И ерша искать пустились.
Ищут час они в морях,
Ищут час они в реках,
Все озёра исходили,
Все проливы переплыли,
Не могли ерша сыскать
И вернулися назад,
Чуть не плача от печали...
Вдруг дельфины услыхали
Где-то в маленьком пруде
Крик неслыханный в воде.
В пруд дельфины завернули
И на дно его нырнули, -
Глядь: в пруде, под камышом,
Ёрш дерётся с карасём.
«Смирно! черти б вас побрали!
Вишь, содом какой подняли,
Словно важные бойцы!» -
Закричали им гонцы.
«Ну, а вам какое дело? -
Ёрш кричит дельфинам смело. -
Я шутить ведь не люблю,
Разом всех переколю!» -
«Ох ты, вечная гуляка
И крикун и забияка!
Всё бы, дрянь, тебе гулять,
Всё бы драться да кричать.
Дома - нет ведь, не сидится!..
Ну да что с тобой рядиться, -
Вот тебе царёв указ,
Чтоб ты плыл к нему тотчас».
Тут проказника дельфины
Подхватили за щетины
И отправились назад.
Ёрш ну рваться и кричать:
«Будьте милостивые, братцы!
Дайте чуточку подраться.
Распроклятый тот карась
Поносил меня вчерась
При честном при всём собранье
Неподобной разной бранью...»
Долго ёрш ещё кричал,
Наконец и замолчал;
А проказника дельфины
Всё тащили за щетины,
Ничего не говоря,
И явились пред царя.
«Что ты долго не являлся?
Где ты, вражий сын, шатался?»
Кит со гневом закричал.
На колени ёрш упал,
И, признавшись в преступленье,
Он молился о прощенье.
«Ну, уж бог тебя простит! -
Кит державный говорит. -
Но за то твоё прощенье
Ты исполни повеленье». -
«Рад стараться, чудо-кит!» -
На коленях ёрш пищит.
«Ты по всем морям гуляешь